Точка опоры. Выпуск четвертый - Владимир Ольгердович Рекшан

— Опять? — не отрываясь от мотора, спросил Егорыч.

— Ну конечно, куда же я денусь? — кисло улыбнувшись, ответил Андрей. — А что с мотором-то?

— Порядок, товарищ старший сержант, сейчас полетите, — закрывая капот, сказал Егорыч.

— Ну, давай, давай, — буркнул Черенков и, сунув в рот травинку, закрыл глаза. Мысленно он уже летел по маршруту, которым летал каждый день. Светило ли, как сегодня, солнце, шпарил ли проливной дождь — «У-2» поднимался, отправляясь за почтой. Такие вот дела: истребители сидят, штурмовики сидят, а он летит…

В памяти Андрея одна за другой всплыли основные точки маршрута. «Вот взлетаю, разворот вправо и на восток; через шесть минут будет водокачка, от нее разворачиваюсь на юго-запад, к Дону, потом вдоль Дона, от моста — на север, к станице, а там рукой подать до города. Забираю почту и обратно. Опять на пути мост…» Вспомнив про мост, сержант удовлетворенно потянулся. Была у него одна маленькая тайна, единственная отдушина в этих однообразных полетах. Еще мальчишкой слышал Черенков о ювелирном полете Чкалова под Троицким мостом в Ленинграде. И однажды, возвращаясь с почтой, не утерпел — пролетел между быками полуразрушенного железнодорожного моста через Дон.

Вышло! Окрыленный успехом, он повторил. Опять получилось! С тех пор всякий раз при любой погоде пролетал Андрей под мостом. Конечно, мост был куда выше, чем Троицкий, и Черенков постепенно усложнил эксперимент, описывая восьмерки вокруг быков. Понятно, о его трюкачествах в полку ничего не знали, — сержанту, ясное дело, не поздоровилось бы. И Андрей по молодости, по простоте душевной был доволен собой. «И сегодня полетаю», — улыбаясь, подумал он.

— Товарищ сержант, вы не заснули? — окликнул над ухом Егорыч. — Машина готова, можно лететь.

— Спасибо, Матвей Егорыч. — Андрей быстро приподнялся, натянул поверх гимнастерки потертую кожанку, нашел шлем. Потом обошел «кукурузник» со всех сторон, покачал элероны, рули.

— Ну ладно, — сказал он и, ступив кирзовым сапогом на плоскость, залез в кабину. — Ладно, Егорыч, — пристегиваясь, повторил Черенков, — часам к трем жди, к обеду.

Техник кивнул и взялся за лопасть винта.

— К запуску! — скомандовал Андрей.

— Есть к запуску! — отозвался Егорыч.

— Внимание!

— Есть внимание!

— От винта!

— Есть от винта! — гаркнул Егорыч и крутанул винт.

Чихнув пару раз синеватым дымком, мотор весело застрекотал. «Лечу», — подумал Черенков и, помахав технику рукой, зарулил на старт. Через полминуты «У-2» был в воздухе. Набрав высоту (метров тридцать, не больше), он развернулся над деревьями и полетел, слегка покачивая крыльями, по направлению к Дону. Нечего и говорить, Черенков мог лететь и на большей высоте, но время военное — всякое может случиться.

Видимость была отличная, мотор работал ровно, и настроение у Андрея Черенкова было самое расчудесное. Солнышко светило ярко, на небе ни облачка — все говорило, что полет пройдет быстро и успешно. А главное — старшин сержант краем уха слышал, будто на днях пригонят в полк пять новеньких штурмовиков «Ил-2». Если это правда, если Мишка Торковский из второго звена не соврал, будет у него мощная скоростная машина. Вот тогда все поймут, как несправедливо держать такого летчика в должности «почтаря»!

Под крылом сверкнула на солнце извилистая лента Дона, Черенков положил самолет на основной курс — вдоль реки. В полетах над Доном Андрей находил особое удовольствие. Он снизил машину метров до двадцати и вел ее, повторяя причудливый рисунок донских берегов. Прошло минут семь, и далеко впереди замаячили фермы моста. Андрей довольно усмехнулся. «Восьмерок пять сделаю, пожалуй, сейчас, а штук восемь — на обратном пути, перед обедом», — подумал он, слегка разворачивая машину.

Мост приближался. Перед тем как нырнуть в пролет, Андрей слегка набрал высоту и огляделся. Справа — нормально, слева?.. «Ну, черт тя дери! — возмутился Черенков, увидев вдалеке две серебристые точки. — Не везет! Не иначе, наши со штурмовки возвращаются. Хотя… Чего это они ко-мне повернули?» Самолеты быстро приближались. Андрей вгляделся внимательнее и глазам не поверил. «Влип… „Охотники“», — пронеслось в голове.

Заметив одинокий «У-2», немцы, очевидно, посовещались, и один «мессершмитт» начал разворачиваться, чтобы зайти «рус-фанере» в хвост и ударить наверняка, а второй стал быстро набирать высоту, прикрывая напарника сверху. «Был бы я сейчас на «Ильюшине», я б с вами по-другому поговорил, приятели», — подумал Андрей. Он торопливо снижал «кукурузник», пытаясь уйти на бреющем полете вдоль Дона.

Впереди все ближе — вот уже рукой подать — вставал из мутной воды мост. «Пройду между быками, — решил Черенков, — или сшибут». И, стремительно направив самолет под мостовые фермы, выжал сектор газа до отказа. Пролетая под мостом, он не увидел, а скорее почувствовал, что от одного «мессера» ушел, но как только выйдет из-под моста, так сверху его атакует другой.

И тут ежедневная привычка сделала свое дело. Перед глазами поочередно замелькали чугунные фермы, речная вода, гранитные сваи. «Ух ты! Да я же восьмерки пишу, — наконец пришел в себя Черенков. — Слушай-ка, да ведь фрицы-то с носом будут, пожалуй!» И он продолжал закладывать восьмерку за восьмеркой.

«Мессершмитты» ходили кругами, им нечего было делать на десятиметровой высоте. Черенков, смекнув это, сменил тактику. Он перестал кружить вокруг быков и на глазах фашистов нахально полетел вдоль моста. Но как только «мессершмитт», надеясь всадить ему в бок пулеметную очередь, спикировал вниз, сержант спокойно нырнул под мост, пока «мессершмитт», захлебываясь, набирал высоту, «У-2» опять летел вдоль моста, но уже с другой стороны.

Пять раз с воем падали «охотники» — и пять раз уходил под фермы моста Черенков. Когда в шестой раз вместо уже ставшего привычным рева «мессершмитта» над головой пилота лопнул оглушительный взрыв и «почтаря» сильно тряхнуло, Андрей понял, в чем дело. Выполнив очередной круг, он увидел горящий мост, большое масляное пятно на воде — и возликовал: «А «охотничек»-то, того… гробанулся».

Видимо, атакуя, немец увлекся, потерял контроль и на полной скорости врезался в ферму. Для порядка Черенков сделал еще пару восьмерок, а потом осторожно развернул самолет и, вылетев на открытое пространство, осмотрелся.

На горизонте едва заметной черточкой был виден уходящий «мессер». Напарник погибшего, сберегая горючее, удирал восвояси. Андрей вытер свободной рукой пот с лица, счастливо засмеялся и, покачав крыльями, пошел вдоль Дона по направлению к городу.

Слух о том, что какой-то летчик на «кукурузнике» сбил у моста «мессершмитт», долетел до авиаполка, где служил Черенков, как раз в то время, когда он получал почту на городском аэродроме. Об этом со всеми подробностями рассказали саперы, им было поручено чинить этот самый мост. Командир полка полковник Чавчавадзе лично обзвонил соседние авиаподразделения и выяснил, что