Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

– Мне так неловко, мистер Бивен, – повторила Алиса. – Понимаете, я уехала из замка, никому ничего не сказала. Он еще не знает, что, вернувшись, не найдет своей секретарши.

Реджи еще раз взглянул поверх его плеча и засмеялся.

– Все в порядке, душенька. Не волнуйся. Мы можем смотаться через другой выход. Он нас не остановит, с ним дама! Старикан вернулся к жизни. Абсолютно! Да, забивает баки жутко хорошенькой девице с золотыми волосами. Если повернете голову на сорок пять градусов, вы ее увидите. Он вас не заметит. Он сидит спиной.

– По-твоему, она хорошенькая? – сурово спросила Алиса.

– Нет, нет, что ты! Я рассмотрел получше, – отвечал Реджи. – Абсолютно не в моем вкусе.

Его супруга нервно крошила хлеб.

– Мне кажется, она тебя знает, Реджи, – тихо сказала она. – Она тебе машет.

– Она машет мне, – сказал Джордж, возвращая солнечный свет в жизнь Реджинальда (у того сразу исчезло загнанное выражение). – Я ее знаю. Ее зовут Билли Дор.

– Старик, – сказал Реджи, – будьте другом, валяйте к их столику, прикройте наше отступление. Я понимаю, мне нечего бояться, но я просто не могу встретиться со стариканом.

– И сообщите ему, мистер Бивен, что я ушла, – добавила Алиса.

– Хорошо. Тогда я прощаюсь?

– До свидания, мистер Бивен. Большое вам спасибо.

Реджи горячо пожал Джорджу руку.

– До свидания, старина. Вы – просто классный парень. Я вам передать не могу, как вы это здорово провернули. Как-нибудь рассчитаемся. Займите старикана на минутку, пока мы не уйдем. А если он спросит про нас, скажите, что до особого уведомления наш адрес – Париж. Эй, скорей! Эй, смелей! Тру-ля-ля-ля-ля!

Джордж пробрался через зал, к столику. Билли Дор приветствовала его дружеской улыбкой. Граф, который, обернувшись, следил за его приближением, был не так счастлив. Его обветренное лицо стало каким-то вороватым, словно у школяра, нарушившего правила распорядка.

– Подумать только, и ты здесь! – сказала Билли. – Мы все время встречаемся, правда? Как это ты оторвался от свиней? Я уж решила, что ты никогда их не покинешь.

– Дела, – объяснил Джордж. – Здравствуйте, лорд Маршмортон.

Граф коротко кивнул.

– А, и ты в курсе, – сказала Билли. – Когда это ты образумился?

– Лорд Маршмортон удостоил меня визитом и раскрыл инкогнито.

– Вот старый лис, наш папаша! – восхитилась Билли. – Помнишь, тогда, в саду, он обдурил нас, как детей? Когда вчера вечером после первого акта мне принесли его визитную карточку и я спустилась поглазеть, какой такой лорд Маршмортон, меня как из ведра окатили.

– Я не был за кулисами двадцать пять лет, – печально сказал граф.

– Ну, ну, не стройте из себя патриарха Авраама, – нежно сказала Билли. – Ничего у вас не выйдет. Всякий скажет, что вы – просто ягненок. Правда, Джордж? – Взмахом руки она указала на зардевшегося графа. – Наш папаша – моложе всех!

– Я говорил ему то же самое.

Лорд Маршмортон хихикнул. Ни один глагол, кроме этого, не опишет вырвавшегося у него звука.

– Знаете, – признался он, – я чувствую себя молодым.

– Если бы юнцы в наших спектаклях, – сказала Билли, – были такими, как вы! Еще надо сказать спасибо, если у них своя челюсть. – Она посмотрела в дальний конец зала. – Джордж, твои друзья уходят. Ну, люди, с которыми ты обедал, – пояснила она. – Уходят.

– Все в порядке, я с ними попрощался. – Джордж посмотрел на лорда Маршмортона и подумал, что момент удобный. – Я обедал с мистером и миссис Бинг, – сказал он.

Под загорелым лбом лорда Маршмортона вроде бы ничто не зашевелилось.

– С Реджи Бингом и его женой, лорд Маршмортон, – пояснил он.

На этот раз интерес удалось пробудить. Лорд Маршмортон вздрогнул.

– Что?

– Они отбыли в Париж, – сказал Джордж.

– Реджи Бинг не женат.

– Женат, с этого утра. Я был у него шафером.

– Ну, как же без тебя, – вставила Билли.

– Вы знакомы с его женой, – небрежно сказал Джордж. – Мисс Фарадей по рождению. Кажется, она была у вас секретаршей.

То, что лорд Маршмортон проявил какую-то эмоцию, отрицать не приходилось. Он раскрыл рот и вцепился руками в скатерть. Но что это была за эмоция, Джордж определить не мог, пока со вздохом, идущим из самых недр души, граф не промолвил: «Слава Богу!»

Джордж удивился.

– Вы рады?

– Конечно рад!

– Как жаль, что они не знали! А то бы они избавились от больших волнений. Они думали, что это покроет мраком всю вашу жизнь.

– Мисс Фарадей, – страстно сказал граф, – доводила меня до безумия. Вечно приставала с этой семейной историей. Ни минуты покоя!

– Мне она понравилась, – сказал Джордж.

– Да нет, в общем девушка хорошая, – ворчливо признал граф. – Но иметь ее в доме – это просто ужас. Вечно лезла с этой семейной историей. Как будто человеку нечего больше делать! Писать целый день об этих треклятых дураках…

– Папаша сегодня не в духе,– укоризненно сказала Билли, похлопав графа по руке.– Зачем ругать своих предков? Вам повезло, что они у вас есть. Я бы сама не отказалась. А то семейство Дор прослеживается только до Милларда Филмора[123], дальше след путается. Ничего себе! Приятно сознавать, что твоя пра-пра-прабабушка помогала королеве Елизавете с арендой. Нет, я всей душой за старые добрые британские семейства.

– Старые хрычи, – буркнул граф.

– Ты видел, Джордж, как загорелись у него глаза? Это аристократический гнев. Вскипел славный древний дух Маршмортонов.

– Я заметил, – сказал Джордж. – Прямо как молния.

– Не морочьте нам головы, папаша, – сказала Билли. – Вам очень приятно думать, что каждый раз, порезавшись бритвой, вы теряете голубую кровь.

– Ерунда! – проворчал граф.

– Что именно?

– Да вся эта чушь с титулами. Дурацкий фетишизм! Всякий человек не хуже любого другого.

– Вот это революционный дух, – одобрил Джордж.

– Всемирный союз рабочих в чистом виде, – согласилась Билли. – Просто вождь большевиков.

Лорд Маршмортон пропустил это мимо ушей. В его глазах появился странный блеск. Джорджу, пристально наблюдавшему за ним, стало ясно, что происходит откровение души, и чувства, годами запертые в груди несчастного графа, рвутся наружу.

– Чушь и ерунда! – сказал лорд. – В детстве я хотел стать машинистом. В юности только и мечтал, как заработать себе на жизнь и самому выйти в люди. Я собирался уехать в колонии. В Канаду. Уже купил плодовую ферму. Купил и оплатил. – Он помолчал, вспоминая об этой несбывшейся мечте. – Мой отец был младшим сыном. Надо же было дяде поехать на охоту и сломать себе шею! А у его наследника, бедняжки, случился круп или что-то в этом роде… И все, на меня навьючивают этот титул, мечты развеиваются, как дым… Чушь и ерунда! Чушь и ерунда! – Он откусил кончик сигары. –