Комната кошмаров - Владимир Васильевич Воронин

Даже в то мгновение у меня мелькнула мысль, что они удивительно похожи на щупальца какого-то ядовитого насекомого.

– Вы меня оскорбляете, сэр! – воскликнула я, вскакивая на ноги. – Вы дорого заплатите за такое обращение с беззащитной девушкой!

– А, это все слова, а не ваши мысли, – отозвался он. – В вашем нежном сердце наверняка найдется место для жалости к несчастнейшему из людей. Нет, вы не можете уйти, вы должны выслушать меня!

– Пустите меня, сэр!

– Нет, вы не уйдете, пока не скажете, что я могу сделать, чтобы завоевать вашу любовь.

– Как вы смеете так со мной разговаривать?! – почти прокричала я, в негодовании забыв о страхе. – Вы, гость моего будущего мужа! Скажу вам раз и навсегда, что если раньше я испытывала к вам лишь отвращение и презрение, то теперь вы превратили их в открытую ненависть!

– Неужели? – ахнул он, пятясь к двери и прижав руку к горлу, словно ему стало трудно говорить. – Значит, моя любовь в ответ вызвала ненависть? Ха! – продолжал он, вплотную надвигаясь на меня, так что мне пришлось отвести взгляд, чтобы не видеть его остекленевших глаз. – Теперь я знаю. Вот оно… вот! – И он ударил сжатой в кулак рукой по своему страшному шраму. – Девушкам не нравятся такие лица! Кожа у меня не гладкая и загорелая, я не кудряв, как этот Чарли – безмозглый школяр, человек-пустышка, занятый лишь спортом и…

– Дайте мне пройти! – вскричала я, бросаясь к двери.

– Нет, вы не уйдете, не уйдете, – прошипел он, толкая меня назад.

Я яростно отбивалась, стараясь вырваться из его рук. Они охватили меня, словно стальными прутьями. Я чувствовала, что силы покидают меня, и сделала последнее отчаянное усилие, чтобы освободиться, как вдруг какая-то неодолимая сила схватила моего обидчика сзади и отшвырнула на тропинку.

Подняв глаза, я увидела на пороге высокую фигуру и широкие плечи Чарли.

– Бедняжка, – сказал он, обнимая меня. – Садись вот сюда, в уголок. Все прошло. Я сейчас вернусь.

– Не надо, Чарли, не надо, – пробормотала я, когда он повернулся к двери.

Но он не услышал моей мольбы и выскочил из беседки. Со своего места я не видела ни его, ни его противника, но слышала каждое слово.

– Негодяй! – рявкнул голос, едва напоминавший голос моего жениха. – Так вот почему вы направили меня по ложному следу!

– Именно поэтому, – отозвался иностранец небрежно-равнодушным тоном.

– Вот как вы отплатили за гостеприимство!

– Да, мы развлекаемся в вашей прекрасной беседке.

– Мы! Вы все еще на моей земле и мой гость, и мне не хотелось бы поднимать на вас руку, но, честное слово… – Чарли говорил тихо и отрывисто.

– Почему вы сердитесь? В чем дело? – вяло протянул Октавий Гастер.

– Если вы осмелитесь втянуть в это дело мисс Ундервуд и хитростью проникнуть…

– Хитростью? Никакой тут хитрости нет. Я прямо и открыто заявляю, что эта столь целомудренная девушка сама попросила…

Я услышала сильный глухой удар и громкий хруст гравия.

Я слишком ослабла, чтобы подняться с места, где лежала, и смогла лишь всплеснуть руками и тихонько ахнуть.

– Ах ты собака! – крикнул Чарли. – Повтори это, и я навсегда заткну тебе рот!

Повисло молчание, затем Гастер заговорил странным, хриплым голосом.

– Вы ударили меня! – произнес он. – У меня кровь!

– Да, и ударю снова, если ваша чертова физиономия еще раз покажется в этих местах. Не смотрите на меня так. Думаете, ваши фокусы меня испугают?

При этих словах моего жениха мною овладел необъяснимый страх. Я с трудом поднялась и глядела на них, прислонившись к дверному косяку.

Чарли стоял очень прямо, готовый броситься на противника, гордо вскинув юную голову с видом человека, с честью принимающего бой.

Октавий Гастер стоял напротив Чарли и с ненавистью смотрел на него, покусывая губы. Из его рассеченной губы текла кровь, капая на зеленый галстук и белую жилетку. Он увидел меня в то же мгновение, как я вышла из беседки.

– Ха-ха! – вскричал он и демонически расхохотался. – Вот она! Невеста! Дорогу невесте! Какая счастливая пара!

Снова зловеще расхохотавшись, он повернулся и исчез за осыпающейся стеной сада прежде, чем мы поняли, что же произошло.

– О, Чарли! – проговорила я, когда он подошел ко мне. – Ты его ударил!

– Ударил! Я того и хотел! Идем, дорогая, ты напугана и устала. Он не причинил тебе вреда?

– Нет, но я чувствую слабость, и у меня кружится голова.

– Давай пойдем помедленнее. Вот негодяй! И как все хитроумно устроил! Сказал мне, что видел тебя у реки, я направился туда и по пути встретил молодого Стокса, сына сторожа, который возвращался с рыбалки. Он сказал мне, что на реке никого нет. Когда я это услышал, у меня в голове сразу все сложилось. Я тут же понял, что Гастер мерзавец, и со всех ног кинулся в беседку.

– Чарли, – сказала я, прижимаясь к нему, – я все-таки боюсь, что он тебе отомстит. Ты видел его глаза перед тем, как он перепрыгнул через стену?

– Тьфу! – ответил Чарли. – Все эти иностранцы только хмурятся и гневно сверкают глазами, но до дела у них не доходит.

– И все-таки я его боюсь, – печально произнесла я, когда мы поднимались по ступенькам. – Жаль, что ты его ударил.

– Мне тоже жаль, – согласился Чарли, – он ведь наш гость, несмотря на всю свою низость. Однако что сделано, то сделано, как говорится, да и не всякий такое выдержит.

Теперь я должна вкратце изложить события следующих нескольких дней. Для меня, по крайней мере, это было время абсолютного счастья. С отъездом Гастера у меня будто камень с души свалился, такое же ощущение легкости испытывали и другие обитатели Тойнби-Холла.

Я снова стала той жизнерадостной девушкой, какой была до появления Гастера. Даже полковник перестал грустить из-за его отсутствия, полностью поглощенный предстоящим состязанием, в котором должен был принять участие его сын.

Оно стало главным предметом наших разговоров, и джентльмены охотно предлагали пари за успех команды Роборо, однако никто не оказался столь беспринципным, чтобы принять его и тем самым поддержать соперника.

Джек Дэзби съездил в Плимут и заключил там пари с несколькими морскими офицерами, причем устроил все таким необычным образом, что в случае победы Роборо проигрывал всего семнадцать шиллингов, а при ином исходе оказывался связанным огромными обязательствами.

Мы с Чарли, не сговариваясь, избегали упоминаний о Гастере и о том, что произошло накануне. На следующее утро после стычки