Комната кошмаров - Владимир Васильевич Воронин

в саду Чарли послал в комнату шведа слугу, чтобы тот собрал все, что там найдет, и отвез в ближайшую гостиницу. Однако вещей Гастера в ней не оказалось, а время и способ их исчезновения остались для слуг абсолютной тайной.

Мне известно не много таких привлекательных мест, как стрельбище в Роборо. Идеально ровная долина, в которой оно расположено, имеет длину около полумили, так что по мишеням можно стрелять с расстояния от двухсот до семисот ярдов, при этом самые дальние из них казались крохотными белыми квадратиками на фоне высящихся за ними зеленых холмов.

Сама долина представляет собой часть большой вересковой пустоши, края которой, плавно поднимаясь вверх, теряются в бескрайнем скалистом пространстве. Обладатель живого воображения мог бы решить, что некий древний великан пытался копать эту пустошь огромным ковшом, но сразу же убедился, что почва здесь никуда не годится.

Он даже мог бы представить, что великан высыпал выкопанную землю на краю долины, потому что там есть заметное возвышение, где предстояло расположиться стрелкам и куда мы направили свои стопы в тот насыщенный событиями день.

Наши соперники прибыли на место раньше нас, прихватив с собой большую компанию армейских и флотских офицеров, а вереница разнообразных повозок указывала на то, что многие добропорядочные жители Плимута воспользовались этой возможностью, чтобы вывезти на прогулку жен и детей.

На вершине холма устроили трибуну для дам и почетных гостей, которая вместе с шатром и палаткой буфета заметно оживляла пейзаж.

На соревнования прибыло множество сельских жителей, которые с азартом ставили свои полукроны на местных чемпионов. От них не отставали и те, кто болел за военных.

Чарли, Джек и Тревор благополучно провели нас сквозь сборище возбужденных, кричащих людей и разместили на импровизированной трибуне, откуда нам было отлично видно все происходящее. Однако вскоре мы так увлеклись открывшимся нам великолепным видом, что совершенно перестали обращать внимание на разгоряченную толпу.

Дальше к югу виднелись синеватые дымки Плимута, клубящиеся в безмятежном летнем небе. Внизу расстилалось огромное море, тянущееся далеко за горизонт, темное и бескрайнее. Лишь изредка какая-нибудь капризная волна вздымалась на его поверхности полоской пены, словно бунтуя против спокойствия природы.

Перед нами, словно гигантская карта, лежал весь девонширский берег от Эдистона до Старта.

Я все еще была поглощена чудесным видом, когда над ухом у меня раздался голос Чарли, в котором слышались нотки упрека.

– Слушай, Лотти, – сказал он, – похоже, стрельба тебя совсем не интересует!

– Нет-нет, интересует, дорогой, – ответила я. – Просто тут такой очаровательный пейзаж, а море всегда было моей слабостью. Присядь-ка и расскажи о состязании и о том, как мы узнаем, победил ты или проиграл.

– Я только что все объяснил, – сказал Чарли, – но повторю еще раз.

– Сделай милость, – попросила я и приготовилась слушать подробное описание процедуры.

– Так, – начал Чарли, – в каждой команде по десять участников. Стреляем по очереди, сначала мы, потом соперники и так далее. Понятно?

– Да, понятно.

– Сперва стреляем на двести ярдов – это самые ближние к нам мишени. По ним делаем пять выстрелов. Потом пять выстрелов по мишеням на пятьсот ярдов – вон там, в середине. А под конец стреляем на семьсот ярдов – вон туда, на откос холма. Выигрывает тот, кто наберет больше очков. Теперь понятно?

– Да-да, все очень просто, – ответила я.

– Ты знаешь, что такое «бычий глаз»? – спросил меня жених.

– Какое-то пирожное? – предположила я.

Чарли был поражен моим невежеством.

– Вон он, «бычий глаз», – показал он, – черный круг в центре мишени. Если попал, получаешь пять очков. Там есть еще одно кольцо, вокруг центра, отсюда его не видно, оно так и называется – «центр». Это четыре очка. За ним лежит «молоко», оно дает три очка. Место попадания можно увидеть по цветному диску, который показывает маркёр, он же приводит мишень в порядок.

– А, теперь все понятно, – с подъемом произнесла я. – Вот что я сделаю, Чарли: буду после каждого выстрела вести счет на бумажке, чтобы знать, как дела у Роборо!

– Лучше и не придумаешь, – рассмеялся он, уходя к своей команде, поскольку раздался гонг, возвещающий о том, что соревнования вот-вот начнутся.

Толпа принялась махать флагами и кричать, а когда поле очистили, я увидела лежавших на лужайке людей в красных мундирах. Слева от них разместились стрелки в сером.

– Бах! – раздался выстрел, и над травой взвился голубой дым.

Фанни взвизгнула, я же в восторге закричала, потому что увидела поднятый вверх белый диск, что означало «бычий глаз», а выстрелил кто-то из команды Роборо. Впрочем, следующий выстрел, принесший пять очков военным, охладил мою радость. Следующим тоже был «бычий глаз», вскоре, однако, перекрытый таким же результатом соперников. К концу стрельбы на короткую дистанцию каждая сторона выбила по сорок девять очков из пятидесяти возможных, и вопрос о победителе по-прежнему оставался открытым.

– Становится жарко, – заметил Чарли, подходя к трибуне и опираясь на нее. – Через несколько минут начинаем стрелять на пятьсот ярдов.

– О, Чарли! – взволнованно воскликнула Фанни. – Только не промахнись!

– Сделаю все, что смогу, – весело ответил Чарли.

– Ты оба раза попал в «бычий глаз», – сказала я.

– Да, но это не так легко, когда приходится поднимать мушку. Однако мы сделаем все, что в наших силах. Среди них есть отличные стрелки на дальние дистанции. Лотти, отойдем-ка на минутку.

– Что такое, Чарли? – спросила я, когда он отвел меня в сторону. По его лицу я поняла, что его что-то беспокоит.

– Опять этот субъект, – проворчал мой жених. – Какого черта он притащился? Я-то думал, что мы избавились от него навсегда!

– Какой еще субъект? – переспросила я, и сердце у меня сжалось от дурного предчувствия.

– Этот чертов швед Гастер!

Я проследила за взглядом Чарли и на пригорке, неподалеку от места, где расположились стрелки, увидела высокую костлявую фигуру иностранца. Он, похоже, совершенно не замечал того впечатления, которое его необычная внешность и отталкивающая физиономия произвели на окружавших его крепких фермеров. Он вытягивал свою длинную шею то в одну, то в другую сторону, словно кого-то высматривая.

В то время как мы за ним наблюдали, его взгляд случайно упал на нас, и, несмотря на разделявшее нас расстояние, мне показалось, что я увидела пробежавшую по его мертвенно-бледному лицу судорогу ненависти и торжества.

Меня охватило странное предчувствие, и я обеими руками вцепилась в ладонь Чарли.

– О, Чарли! – вскричала я. – Прошу тебя, пожалуйста, не возвращайся на поле! Скажи, что ты болен… Придумай что-нибудь!

– Пустяки, дорогая! – Он от души рассмеялся при виде моего испуга. – Чего ты так боишься?

– Его! – ответила я.

– Не глупи,