Морзянка из камеры смертников - Наталья Александровна Веселова

мамину младшую сестру, – потухшая, истеричная, болезненная особа, не ведающая и не дающая ласки, ежедневно с проклятиями несущая свою отупевшую от недосыпания костлявую тушку на ненавистную работу, эта женщина только по названию, – достойно состоялась в жизни? Да, считает, и цепляется за эту уверенность.

Добравшись до машины уже в темноте, Вика чувствовала такую опустошенность, что, казалось, не наскрести сил повернуть ключ и проехать три улицы до дома: каждое посещение семьи словно выпивало из нее некую важную жизненную силу, которую приходилось потом долго восполнять – созвучными стихами, любимыми художественными альбомами, странными и умными фильмами. Она снова выудила из сумки смартфон, чтобы перебить неприятную душевную оскомину от чая в кругу самых близких хотя бы просмотром поступивших за это время сообщений, – но и их не оказалось для нее в глобальной паучьей сети. Мутно поднялось изнутри еще одно тяжелое впечатление сегодняшнего неудачного дня, и пальцы быстро набили адрес сайта, прозвучавший недавно позади нее за веселым столом. Вика уже точно помнила только один ник – godiva77 – и он тотчас же выскочил перед ней в топовой десятке и здесь неминуемого рейтинга. На аватарке красовался черный пудель, наверняка, питомец той стильной, похожей на яркую стрекозу дамы со стрижкой из салона-люкс. Не долго думая, она вошла в ее блог и сразу инстинктивно перескочила на самый первый пост под соответствующим названием «Позвольте представиться». Полтора года назад леди Годива пришла на сайт так.

godiva 77:

Здравствуйте, уважаемые форумчане! Я давно уже читаю вас и со многими даже мысленно породнилась, но из какого-то суеверия не хотела вступать в ваши дружные ряды. Думала – вот напишу, и случится рецидив. Получилось все наоборот: рецидив произошел – и вот я пишу. История моя повторит некоторые ваши: 8 лет назад, когда мне был 31 год, – РМЖ T 1 N 0 M 05. Левосторонняя мастэктомия6 (хотели только резекцию, но я сама настояла, чтобы целиком убрали, – все равно оставили бы только огрызок, а тут с запасом оттяпают, думалось мне…), прохимичили красненькой7, тамоксифен в зубы на пять лет – и гуляй по холодку, считай, что отделалась легким испугом: при твоих исходных – 98% пятилетней выживаемости. Муж, с которым прожили 10 лет, сбежал, даже не успев увидеть, как выпали мои волосы, – но после всех, как теперь, увы, понимаю, смешных (тогда казавшихся фатальными) мучений я это восприняла чем-то вроде комариного укуса: думала, волосы отращу, новую сисю пришью – и опять невеста хоть куда. Все кругом, как заведенные, твердили про пятилетние почти гарантии, но никто не говорил, что дальше идет порог – десятилетний, и выживших там – только две трети… Пять лет пролетели, как пять дней, но я еще раньше расслабилась, только и слыша со всех сторон: победитель рака! победитель рака! На седьмом году ежегодные проверки бросила: ну, сколько можно в инвалидах себя числить! Имплантат прижился идеально, говорили, что новая грудь – краше прежней, волосы вообще кудрявые с тех пор росли, любовников меняла себе на радость. Низ, правда, полгода побаливал – так думала, от активного секса… А на прошлый свой день рождения – вдруг за столом закашлялась… Постучал меня друг по спине, водки дал… Но кашель проходить и не думал, через неделю прибавилась одышка… Сказали – пневмония, отправили на рентген… Дальше, думаю, вы и сами догадались. Из легких откачали три литра жидкости, на МРТ – mts8 в костях таза, легких – и в печени уже два очага… 6 курсов химии сделали – так все зеркала дома завесить пришлось, будто при покойнике, потому что как гляну туда, – фонтаном рвет… Друга, конечно, и след простыл – я даже и не заметила. Так-то вот. Никакой я, оказывается, не победитель. Примите меня, пожалуйста, в вашу семью! Я теперь, пока дышу, уже никуда от вас не денусь, честное слово.

Глава 5

…и вавилонская блудница

Прости, Санек, прервался на побег: Алены сегодня, Божьей милостью, нет, отпросилась на наш медицинский корпоратив по поводу 23 февраля – я вчера чуть календарь от радости не поцеловал. У женушки, поди, целый день сердце не на месте: ну, как я тут, сердешный в прямом и переносном смысле, без крепкой женской руки в такой праздник обойдусь! Грозила пожертвовать собой и остаться на посту у моего скорбного ложа – я только на колени не встал, чтоб уговорить ее хоть на один вечер пощадить себя (подразумевалось, что меня, но разве такое вслух произносят?). Чуть она исчезла с гарантией, многократно вздохнув, прослезившись в дверях и вернувшись разок с половины лестницы, вся в колебаниях, не проявить ли все-таки самоотверженность, чем чуть не довела меня до повторного инфаркта, – мы с мировым мужиком из палаты напротив, тоже оказавшимся в прошлом суровым балтийским матросом, немедленно набросили халаты на свои больничные олимпийки и, один другого прикрывая от дежурной медсестры, тишком пробрались на черную лестницу… Он-то воспринимал нашу тайную экспедицию вполне всерьез, за водкой шел, будто в разведку, по всем правилам блюдя почти профессиональную конспирацию, – ну, а я радовался, как школьник, сачкующий контрольную! Я-то ведь знаю, как при попустительстве опытного персонала наши больные обоего пола, чуть сползя с койки, шитые-перешитые, гремящие гипсом, костылями и спицами, точно так же, как жирафы на водопой, тянутся к внушительному, многократно заделанному, но неизменно возникавшему вновь лазу в стене больничного сада, что граничит с бойкой рыночной площадью. Здесь, в реабилитационном центре, все обстоит точно так же: по широкой народной тропе, ведущей к столь же гостеприимному пролому, бороздя талый снег отнявшимися правыми и левыми ногами, ковыляют в обоих направлениях целеустремленные инсультники, бодро топают выжившие жертвы обширных инфарктов… Мы с товарищем судьбу не искушали – я, как доктор, на том настоял: раздавили в его санузле по симпатичному «мерзавчику» и парой темного отполировали… Все хорошо. Бутылки выкинули в окно – там кусты. Жизнь продолжается. Пишу уже утром.

А теперь о вавилонской блуднице, вернее, о моем втором и главном в горле застрявшем крике «Неправда!». Сам посуди – ну, какие в моем возрасте и при моей профессии могут случиться сантименты? Рядом со мной шесть лет была женщина практически родная, до печенок мне преданная, известная до последнего сантиметра, не сулящая неожиданностей. Миловидная,