Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

в девках. Дети тех, с кем она ходила на посиделки, уже в старших классах учатся. Тут уж, как говорится, особо выбирать не приходится. Привела она к себе мужика из соседней деревни. Этого мужика когда-то родная жена из дома выгнала. Сами знаете, хорошего мужа и умную собаку из дома не гонят. Мужик оказался алкашом. Начались постоянные пьянки, шум, скандалы… Отца стали из дома выживать. Бедный отец не выдержал издевательств, повесил на спину котомку и приехал ко мне, в общежитие. А в комнате мы жили с одной старой девой, такой же стервой, как известная тебе Салима-апа.

Приняла я отца, отдала ему свою кровать, сама на полу сплю. Соседка моя, нарочно по нескольку раз выходя ночью в туалет, всегда больно наступала своими туфлями мне на руки, на ноги. Но я терпела, молчала.

Дней десять прошло в таких муках. А потом пошла я к заведующей терапевтическим отделением Каусарие Фатыховне. Это уважаемая дама, много повидавшая, поставившая на ноги целую «плеяду» начальников. Вся в золоте-серебре. Каждое кольцо на пальцах украшено драгоценными камнями. Словом, не чета нам, мелочи пузатой.

Расплакалась я у неё на глазах и поведала о своей беде.

Выслушав, эта женщина долго думала, обхватив голову толстыми, как сосиски, пальцами, унизанными дорогими перстнями. Потом походила по кабинету туда-сюда, заперла дверь. Её прямой вопрос до сих пор звенит в моих ушах:

– С мужиками спала?

Я ничего не поняла. У нас в деревне есть обычай иногда ночевать с парнями. Но дело никогда не заходило далеко. Лежишь, прижавшись друг к другу и ласкаясь. А потом встаёшь оглушённой рыбой и уходишь. Или чьи-то родители придут и разгонят компанию.

Ну, я и рассказала об этом заведующей.

Каусария Фатыховна сняла очки с толстыми линзами и впилась в меня острым взглядом: словно рентгеном прошила.

– Меня не волнует, с кем ты там плюхалась в детстве. Спать можно по-разному. Ты, как медик, понимаешь, о чём я говорю?

Но я – глупая овца – всё ещё ничего не понимала.

– Я девушка, Каусария-апа, – в волнении выдавила я, не зная, какой ответ ей больше по душе.

– Это и плохо, и хорошо, – подытожила начальница. Блеснув золотыми зубами, она улыбнулась: – Хочешь получить квартиру?

– Где уж мне об этом мечтать. Я хотела комнату в общежитии, чтобы вдвоём с отцом там жить.

Говорю, а сама пялюсь на огромные, чуть ли не с подкову, золотые серьги Каусарии-апа. Что поделать – молодо-зелено. В голове – глупая мысль: «За всё золото, серебро да камни, что на ней висят, можно, наверное, целую квартиру для нас с отцом купить».

Зная крутой нрав начальницы, жду прямого предложения.

– Если согласишься спать с одним пожилым, нет, пожалуй, уже старым дядюшкой, весной, не успеют и грачи прилететь, переселишься в отличную квартиру.

Видимо, крепко ещё сидела во мне деревенская «бестолковость», потому что к такому «серьёзному» предложению я была явно не готова. Раскрыв рот, я застыла, словно дурману напилась.

– Будешь как сыр в масле кататься.

Эти последние слова привели меня в чувство. Ага, думаю, лукавишь тётя, проверяешь меня на благонадёжность, испытываешь глупую деревенскую девицу.

– Я сыр не люблю. От него язык вяжет.

– Это только дешёвый магазинный сыр язык вяжет, – ответила она, давая понять, что шутка моя не достигла цели.

Наконец, поняв, что она хочет меня кому-то продать, я, словно бесчувственный к плётке конь, приготовилась к отпору.

– Нет-нет! Вы о чём говорите? Ещё чего захотели!.. Я девушка… – забормотала было я.

Тут Каусария Фатыховна надела свои очки в золотой оправе и надменно-сердито произнесла:

– Вон из моего кабинета! Безмозглая дура! И не появляйся в больнице! Чтобы мне позорить свою седую голову беседой с тобой, глупой девчонкой?.. Во-он!.. – И она наполеоновским жестом указала на дверь.

Не помню, как выскочила из кабинета. Вылетев на улицу, я плюхнулась на первую же попавшуюся скамейку и первым делом хорошенько выплакалась.

Притащилась в свою общагу, словно уставшая за день плеть пастуха. А там соседка устроила скандал, выбрасывает в коридор вещи отца, орёт, как будто её режут:

– Не могу больше мужицкой вони выносить! Уматывайтесь отсюда! Сейчас же к главному пойду. Не будь я Фильсина, если не выгоню обоих из общежития!

Обняв растерянного, поникшего отца, я снова заплакала… А потом… Потом пошла к Каусарие Фатыховне и сказала:

– Я согласна.

– Ну вот и умница. А то досталась бы какому-нибудь пьянчуге. Ты медик, должна знать… Да и я научу, что как… Ты даже не заметишь. А молодая женщина с отличной квартирой в наше время – выгодная партия, просто невеста века. В мужья к тебе полезут, как мухи на мёд. Вспомнишь ещё Каусарию-апа.

Мой «наречённый», оказывается, находился в больнице, в номере люкс, получал разные там маниальные-мануальные массажи, словом, набирал сил, чтобы жить подольше. Видишь ли, для наблюдения за давлением ему молоденькая медсестра понадобилась, чтобы уколы от давления делать.

Мой первый «муж» занимал очень высокий пост в республике.

Получив полный инструктаж и все мединструменты, я со страхом, зажмурившись, вошла в его палату люкс, ожидая, что он волком кинется на меня, изомнёт, изломает. Но этого не случилось. Он ласково, по-отечески поговорил со мной, расспросил обо мне, какие-то анекдоты рассказал. Я стала привыкать к нему. А когда уже примелькались его морщины, тёмные круги вокруг глаз, дряблая шея, я уже не воспринимала его таким старым. Был он круглолицым, с полными улыбающимися губами, с усталым умным взглядом, так гармонировавшим с его крупной фигурой. Словом, к человеку можно привыкнуть… при необходимости. В тот день он посадил меня к себе на колени и поцеловал. Даже не обиделся, когда я его руку убрала.

Из больницы он отправился за рубеж руководителем делегации. Привёз мне оттуда золотые серьги, серебряные кольца. Самое роскошное кольцо, похожее на кашбау ханши, досталось Каусарие Фатыховне…

Сакманов почему-то занервничал:

– Ты забылась, Фарида. Жилищный вопрос хоть решили?

– После того, как я сделала моему деду первый укол, Каусария Фатыховна выделила нам с отцом большую отдельную комнату. Правда, она оказалась рядом с комнатой Салимы-апа – вашей старой знакомой и шпионкой, от которой мы уже натерпелись…

– …А… Э-э… Дед твой в комнате бывал? – спросил Сайт, как мальчишка, делая ударение на слове «дед».

Фарида не обратила ни малейшего внимания на раздражительность Санта.

– Почти нет. Зашли как-то с главным врачом, якобы обход делать. После того визита как по мановению волшебной палочки появились в нашей комнате холодильник, японский телевизор, одежда.

– А как ты… к этому деду обращалась?

Саит уже