Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

мучился муками ревности. Ему хотелось знать побольше. Ведь его Зульфия не была похожа на кокотку, которую обильно изображают в русских фильмах, – ни строением тела, ни цветом кожи. А Фарида, наоборот, вобрала в себя, казалось, все лучшие черты булгаро-татарской красоты. Саит не уставал любоваться её чёрными, словно влажная крупная смородина, глазами, плавно изогнутыми бровями, чувственными губами, точёной и гордой, хоть на пьедестал поднимай, фигурой.

Чем больше он вдохновлялся её красотой, тем больше ощущал в себе гнев на какую-то неизвестную силу. Неизвестную ли?..

– Обращалась по имени-отчеству, – продолжала Фарида, не замечая в глазах Сайта всполохов ревности. Впрочем, узнай она, что возбудила в нём ревность, только обрадовалась бы. Может быть, тогда она сгладила бы некоторые острые углы, обошла бы некоторые неудобные моменты.

– В его отсутствие называла дедом. Хоть и был он на несколько лет старше отца, но выглядел, пожалуй, помоложе его. Да это и понятно: постоянный уход, режим, качественная вкусная пища…

«Как у вас», – захотелось ей подкольнуть Санта, но хватило ума прикусить язык.

– Отец жил с тобой?

– Нет. Тот алкаш бросил мою сестру, вернулся к первой жене, к детям. Отца я в деревню проводила.

С языка у Санта так и рвался вопрос, который он не должен был, не вправе был задавать. Но было уже поздно. Он даже не услышал свой голос:

– Он тебя… ну когда укол делала… он тебя не пожалел? Не сделал тебе больно?

Фарида поняла его. Она уже не была той чистой, наивной, неопытной девчонкой, что попалась в лапы Каусарии Фатыховны. «Ревнует. Сейчас начнёт приставать со своими вопросами», – подумала она.

Если бы Сакманов приструнил себя, был бы вполне достоин седобородых аксакалов. Но нет, понесла его нечистая. Ну, этот язык! Действительно, первый враг человека – язык, бесхребетный, неуёмный, бессовестный язык, из-за которого столько людей пострадало и пострадает ещё.

Бывают умные государственные мужи, умеющие не задавать вопросов, даже если очень хочется. Посторонние не понимают: вроде бы сей муж и умом не блещет, однако, этого государственного мужа поднимают все выше и выше по чиновничьей лестнице. Такие мужи – истинная находка для хитрых женщин.

А у Сайта – что внутри, то и снаружи. Его неумение сохранить равнодушие, хотя бы тактичность, к рассказу женщины, горячность, дурацкая решительность чуть было не разрушили доверительность, возникшую между ними.

Хотя и не любила Фарида мелочные придирки, но не стала обижаться на Сайта, тем более ещё не совсем здорового. Напротив, она ощутила в душе тёплое чувство к Сайту. Он похож на настоящего мужчину со всеми его плюсами и минусами.

А медсестра знала, что на свете мало таких мужчин.

Поэтому, хоть и обиделась она внутри, но виду не подала. Лучше выяснить всё до конца в их отношениях, узнать, кто есть кто.

– Сначала он долго мучился… Потел, пыхтел, да и меня изнурял… Потом повёл меня в общественную баню. Показал голливудские журналы. Старался одеть по последней моде. Он не был ни трусом, ни жадиной. Я всё равно ему благодарна.

– В каком смысле «не был»? – спросил Сайт, начиная догадываться о том, кто же был его «соперником».

– Пусть земля ему будет пухом. Кстати, и отец мой скончался.

Зная, что у неё двухкомнатная квартира, Саит прикинулся несведущим:

– Ты так и живёшь в общаге?

– Я же вам сказала, Саит Яруллович, ещё когда вы пошли на поправку, что у меня хорошая квартира.

– Не сердись… Что-то память у меня… Одна живёшь?

– С братом… Квартиру получить всё-таки нелегко оказалось, – призналась Фарида.

«Наверное, дед водил её за нос, ограничиваясь золотыми и серебряными побрякушками, шмотками, деньгами, – подумал Сайт. – Оно и понятно: ведь он уже получил в руки главное богатство. Да, женщина в решении проблем своих насущных до того должна доходить, что…» Впрочем, Саит это знал не понаслышке.

– А что, дед не старался? – спросил он, по-прежнему делая ударение на слове «дед». И вдруг вспомнил, что ему самому уже за сорок пять, в волосах пробивается седина. Когда перед мужчиной нет зеркала, он считает себя молодым. Дескать, только его не берёт время.

– Как началась перестройка, его приказов не очень-то слушались. Да и дед особо не старался. Когда подошло время рожать…

– А как он на это смотрел?

– Не ему ребёнка растить. Понимал, что все мы в этом мире лишь мимолётные гости. «Хочешь – рожай», – сказал он. Я стала на квартирный вопрос нажимать. Пригрозила, что приду к нему «с пузом» на работу, расскажу всем его помощникам, доведу до сведения его жены. Потом перестала приходить на его «вызовы». А он меня всё-таки любил. Словом, нажал-таки на ему только известные кнопки. Дали квартиру.

– Я устал, – расслабленно выдохнул Сайт. Казалось, его не интересовала та часть рассказа, где будет фигурировать и он сам.

Фарида продолжила свою повесть. Ей хотелось облегчить перед кем-то душу, открыться. Сайт, который чуть было не запрятал её за решётку, должен знать всю правду.

– Да и во мне самой созрела мысль, что нужно родить и воспитать ребёнка. Хотя фамилию свою дать «дед» побоялся, но против отчества ничего не имел. А почему бы не родить? Квартира есть.

– А почему… Почему от ребёнка избавилась?

– Ребёнок родился уродом. Пальцы правой ноги срослись с левой голенью.

– Одна родила? Дома?

– Каусария Фатыховна помогала. Я посчитала за лучшее избавиться от ребёнка-урода. И сейчас думаю, что правильно поступила. Зачем обрекать родного ребёнка на пожизненные страдания?

– А дед, Каусария-апа узнали?

– Каусарие Фатыховне сказала, что ребёнок умер, и что я похоронила его в деревне. А «деду» сказала правду.

– И как он отнёсся к твоему преступлению?

– «Жизнь человека состоит из непредвиденной цепи ошибок и их исправлений, – сказал он. – Не убивайся зря, конь о четырёх ногах, и то спотыкается». Ему ребёнок был не нужен.

Фарида, вновь переживая те события, расчувствовалась, встала и отошла в сторонку, вытирая носовым платком слёзы. А Саит не мог оторвать глаз от её ягодиц, выпирающих из-под тесного халата, округлых плеч, стройных ног. До боли близкими и любимыми стали ему в эту минуту её чуть подрагивавшая от плача спина, маленькие изящные уши, густые кудряшки её чёрных волос…

– Присядь, Фарида, сядь возле меня!

Женщина послушалась, подошла к кровати, опустилась на колени. Сайт, обняв её за плечи, поцеловал во влажные глаза, коснулся губ. Слёзы Фариды показались ему терпким берёзовым соком. Саит притянул Фариду к себе, а сам махнул рукой телохранителю, чтобы тот вышел из палаты.

Но телохранитель не сдвинулся с места, считая, видимо, поцелуй не таким уж секретным