Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

делом. На самом деле внутри него бушевала целая буря. Хоть и не выдавал он своих чувств, но тоже ведь был из плоти человеческой, и лишь обозначившиеся желваки да странный лёд в голубых глазах могли выдать его.

Даже на мгновение прикоснувшись к её губам, Саит ощутил необычайное волнение, небывалый прилив сил заставил его сердце заиграть норовистым жеребцом, в глазах поплыли далёкие небесные звёзды.

Фарида тоже поддалась было охватившему её чувству, но всё же чувство ответственности, стыда, да и страха, победило. Она осторожно сняла руки больного со своих плеч, и сделала знак охраннику, понятный только им двоим.

Затем она продолжила рассказ про свою «одиссею».

– После случая с ребёнком, от которого я избавилась, мною начали интересоваться вы, поэтому мне снова пришлось задействовать «деда». Очень уж хотелось вам засадить меня в тюрьму. Не получилось. В результате оба мы что-то потеряли. Я вынуждена была уйти из Республиканской клинической больницы, перевестись в эту больницу. И вот теперь я встретила вас, человека, который когда-то преследовал и травил меня.

– Как я сюда попал?

– Твои ребята привезли. Было часов семь вечера. Главврач не хотел принимать вас, норовил переправить в центральную клиническую. Один из твоих молодцев показал пистолет, а другой, хозяин вот этого охранника, Вагапов, заплатил врачам «зелёненькими».

– А ты меня узнала?

– Нет. Меня вызвали как самую опытную хирургическую сестру и приказали участвовать в операции. Вас я не узнала. И только заполняя документы, узнала, кого занесла судьба в нашу больницу. Разве можно вас забыть? В печёнках вы у меня сидели. А сейчас… Сейчас в сердце вошли.

Она пропустила некоторые детали того, как она взялась за его лечение. Нельзя же всё переводить на деньги. Есть ещё законы природы. Когда главный врач, сам по специальности педиатр, спросил: «Кто возьмёт себе больного?» – никто из сестёр не откликнулся. Никто не верил всерьёз, что после таких тяжёлых ранений человек сможет выжить. Все усилия могли пойти насмарку. А бандиты, вместо благодарности, могли всадить в тебя пулю. Ведь на их рожах нет даже отдалённого проблеска того, что было бы похоже на совесть. Только холод в глазах. Даже если выздоровеет, сможет ли этот человек, чуть не упёкший тебя в тюрьму, по-должному оценить твои усилия? Едва ли…

Фарида как сегодня помнит: Сакманова после операции вынесли в палату и положили на кровать. Глаза и губы сомкнуты.

Тело, как большая белая-белая тряпка. Сердце едва прослушивается. В душе Фариды боролись два начала: чувство мести и жажда милосердия. Может, сделать ему всего-навсего один укол и избавиться от своего недавнего мучителя? Один лишь укол – и нет Сайта Ярулловича.

И тут Фариду охватил стыд – белый, как платочки у чистеньких и стыдливых татарских старушек. «Как можно мстить полумёртвому человеку? Это же не влезает ни в какие нравственные понятия. Ты сначала выходи его, поставь на ноги, а потом покажи своё отношение к нему. Обязанности медицинской сестры должны быть выполнены. Совесть пусть будет чиста. Поставь его на ноги во имя твоего умершего ребёнка!»

В самых потаённых уголках души лежало и другое чувство. Когда дело о смерти младенца приняло неутешительный оборот, когда Саит проводил допрос за допросом, заполняя документы, искал свидетелей, ругался с ней в кабинете прокурора, у неё невольно возникло чувство симпатии к участковому милиционеру. Ведь и врага можно по достоинству оценить: какой-то своей чертой, каким-то движением души он даже может занять уголок в твоём мире. Хотя Фарида и не признавалась себе в этом, на самом деле у кровати Сакманова её усадило не столько чувство обиды и мести, сколько нарождающееся, но ещё скрытое, чувство любви. Она поклялась в душе выходить Сайта, вырвать его из когтей смерти. И не пожалеть для этого никаких усилий.

Здесь не обошлось без трудностей. Хирург Фалях Сабиров давно уже поглядывал на Фариду жадными глазами, при случае брал её под локоток, пожимал кончики пальцев. Не сказать, что он был некрасив. Высокий, широкогрудый, лет тридцати пяти. В серых, чуть навыкате, глазах всегда тускло светится желание.

Он начал ухаживать за ней по-серьёзному. Но держал себя так, как будто на свете кроме него нет мужчины интересней. Хотя Фариде нравились его тело и сильные руки, но отталкивало его надменное поведение, высокомерность. И всё же Фарида, уже давно забывшая мужские ласки, всё более склонялась к тому, чтобы уступить. Хотя она напрягала всю волю к сопротивлению, но при звуке его твёрдых шагов её грудь, истосковавшаяся по мужской руке, вздымалась, терпение и неуступчивость медленно таяли, как шагреневая кожа, и Фарида чувствовала, что для борьбы у неё не хватает сил, и однажды она не сможет отказать ему.

И если бы в больницу однажды не привезли этот полутруп, очень скоро хирург Сабиров сжимал бы в крепких объятиях красавицу-медсестру. Если бы хоть в этого Сакманова стреляли на несколько дней позже!..

Хирург, чувствовавший, как слабела под его натиском Фарида, уже предвкушал победу и острые удовольствия первой бурной ночи. Поступление в больницу тяжелобольного он решил немедленно использовать в своих любовных целях. Он изо всех сил помогал профессору, прибывшему из Центральной клинической больницы, а жене позвонил: «Положили главу мафии с очень тяжёлыми ранениями. Придётся несколько дней ночевать в больнице. Так что меня не теряйте».

После этого он целый день ходил радостный, довольно потирая руки. Освободил соседний кабинет. Принёс коньяк, дорогие конфеты, шоколад.

Наступил вечер. Хирург зашёл в палату Сайта, где дежурила Фарида.

– Как состояние?

– Пульс еле прослушивается. Плохой он.

– Как бы ещё одну операцию не пришлось делать, – сказал он, беря Фариду за руку.

В глазах медсестры он увидел испуг, беспокойство.

– Что, ваш знакомый?

Не то что другим, даже себе не смогла бы объяснить Фарида свой ответ:

– Это очень близкий мне человек, Фалях Сабирович.

– Кто же?

– Неважно.

– Я приготовил соседний кабинет. Чай и прочее… Заночуем там?

Фарида увидела в его глазах страстное, даже грубое желание и ощутила в себе ответную животную страсть, горячо вспыхнувшую под животом. Но тут тяжело, жалобно застонал Сайт, и это спасло её.

Нет, нет, она никуда не пойдёт. У неё нет права оставить больного, борющегося со смертью. Она хорошо понимает, что именно нужно этому сероглазому ловеласу. Фарида как человек, как личность его не интересует…

– Спасибо, Фалях Сабирович, я от мужа никуда не уйду. Буду сидеть возле него.

– Муж? Ты ведь не замужем.

– Мы помолвлены. Через месяц должны были расписаться. Так что…

Это означало: не питай никаких надежд, подави желание.

И всё же даже