Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Голову я быстро теряю, – сказала я и сняла сразу весь свой маскарадный костюм. – В этом ее основное предназначение. А что касается криков – ну, а куда деваться? Дальше вообще концерт.

– Давайте денемся куда-то, и правда, – улыбнулся он. – Куда-то, где потише?

– Это куда? В библиотеку? Там рефлекторно голос понижается.

– Можно и в библиотеку, – не смутился он. – Кстати, я думал, вы под крокодилом блондинка. А вы лучше.

И он посмотрел на меня сквозь очки так… Понравилось мне, как он на меня посмотрел. В этот момент откуда-то вынырнула Лена Большая, извинилась, что в прошлый раз была холодна, а сейчас занята – и внезапно, окинув равнодушным взглядом Филиппа, пригласила меня к себе в гости: «Я живу на Тараса Шевченко, маргариту делаю богическую, а по понедельникам почти свободна». Пока мы общались с Леной, Филипп, к моему вящему удивлению, продолжал рассматривать меня, а иногда, терпеливо, стену. На Лену внимания не обращал – как будто она нарядилась в мантию-невидимку. И это мне тоже понравилось. Может, красавицы не привлекают красавцев?

Когда Лена убежала спасать вечеринку, Филипп вернулся к своему предложению:

– Итак, о библиотеке. Давайте? И, предвосхищая ваш вопрос, это моя первая за вечер маргарита. И уж точно первая Жозефина, – он улыбнулся, потом разом посерьезнел. – Мне просто неловко за то, что учинили наши девочки из ивентов. Испанский стыд. Хоть бы посмотрели помещение, прежде чем список гостей составлять. Ну да ладно, пусть они за это перед начальством отчитываются и объясняют, почему Званый Ужас оказался таковым в самом прямом смысле. Я буду рад вас отсюда увести – особенно если вы, например, наш рекламодатель. Но – no pressure.

Я допила коктейль, подумала. Часто ли красавцы в очках зовут меня ночью в библиотеку? Нет. Предам ли я Гошу, Лену и Антонину, если покину клуб «22.20» задолго до конца мероприятия? Тоже нет. Хочу ли я флиртовать и веселиться в формате no pressure? Очень хочу, оказывается. Надоело грустить.

– Ладно, – сказала я, передав Филиппу пустой бокал. – Я пойду пообщаюсь с парой человек из вашего офиса и с парой из моего. Я и правда рекламодатель, – тут я назвала компанию, в которой работаю. – Если ваша любовь к тишине и литературе не ослабнет, ждите меня в гардеробе через двадцать минут.

Филипп кивнул, изобразил, как набрасывает на себя мантию-невидимку, и исчез в толпе.

Я двинулась к сцене, с которой топ-менеджер издательского дома пытался говорить в микрофон что-то очень корпоративное – до меня донеслись слова «поблагодарить наших уважаемых партнеров в лице…». Топ был в костюме Зорро. Ради речи он зачем-то спустил черную маску на подбородок, а фейковой шпагой активно жестикулировал.

Окрыленная недавними событиями, я быстро отыскала всех коллег и уважаемых партнеров, которым нужно было показаться на глаза, провела несколько смолл-токов (в частности, с Джеком Воробьем, Тигрой и парой ведьм из рекламы) и посчитала свою миссию выполненной. Тем более что тыкву для Кузи уже добыл инициативный Гоша.

На всякий случай я забежала в монументальный туалет – всегда так делаю перед библиотекой. У двери женского стояла очередь из двух пританцовывающих принцесс, а рядом, у мужского, маялся человек в костюме… унитаза. Читал что-то с телефона, удобно расположив руки на крышке от плюшевого бачка. Как выяснилось через полминуты, ждал свою даму – еще одну принцессу. Лену Большую я, к слову, не встретила.

Направляясь в гардероб, я замедлила шаг. А что, если никакого Филиппа там не окажется? Ну правда, мог же он мне, например, померещиться – или передумать, как уже двое мужчин разной степени красивости передумали на мне жениться…

Он не померещился и не передумал. Стоял у стойки гардероба, раскручивал на ней блестящий номерок, как будто волчок запускал. Когда я подошла, Филипп обрадовался. А когда он надел пальто, стал еще красивее: люблю мужчин, которые умеют носить пальто.

Он и мне мое, кстати, подал – чуть поколебавшись. Извинился:

– Надеюсь, вы не против? Если что, я уверен, что вы в состоянии управляться с верхней одеждой, открывать двери, платить за себя в кафе и водить комбайн и звездолет. No offense.

Я посмотрела на гардеробщицу Анну Иосифовну, которая только что выдала нам пальто. Судя по ее бесстрастно-доброжелательному лицу, Филипп ей не нравился. Ну понятно: ей слишком нравился Боря. Кстати, час назад мне хотелось выяснить, как у него дела в Израиле. Но сейчас, если честно, я была слишком занята, придумывая Филиппу остроумный ответ на тему феминизма и звездолетов. Так и не придумала – улыбнулась, поймала ответную улыбку, застегнула пальто и поехала в библиотеку.

На самом деле это была не библиотека, а маленький бар, расположенный на втором этаже книжного магазина. Магазин уже закрывался, но когда мы поднялись по витой лестнице в бар, подвижный рыжий парень ободряюще махнул нам из-за стойки: проходите, не стесняйтесь. Винной карты у парня не было, а вино было – причем хорошее. Даже гарнача нашлась, а под нее – карпаччо с хрустящим ломтиком багета. Гарнача и Карпача. Две сестры-близняшки, родившиеся в семействе сомелье.

Я вспомнила о собственной сестре. Где-то год назад Антонина вот так же ушла с Гошей из клуба «22.20», проговорив с ним минут десять. И началась их история, которая, надеюсь, продолжится – в том числе и моими стараниями. Эх, давно у меня не было такого хорошего настроения! Я взяла телефон, написала Антонине: «Привет, буду поздно. Тут, как выяснилось, Филипп…» Она почти сразу ответила: «Ого! НАШ Филипп? Который издатель?» Так, Анатолий. Это еще на кой черт?

– Ладно, Филипп, – отложив телефон, сказала я сидевшему напротив мужчине, который из солидарности пил со мной гарначу, хотя поначалу косился на пино нуар. – Расскажите мне о себе. Начнем с важного вопроса: настоящие ли у вас очки?

Очки оказались настоящими. А Филипп – тем самым Филиппом, издателем Антонины. Домой я вернулась в четыре утра.

Глава шестая

Трудно быть догом

Москва, снег, Академия наук, 1–3 ноября

Хороший поначалу выдался ноябрь. Даже будто и не ноябрь вовсе.

Нет, погода была вполне традиционной – стабильный «минус», грязный снег и ветра, выдувающие из человека остатки золотой солнечной пыли вместе с памятью о лете. Но настроение у нашей небольшой компании не падало ниже нуля.

Когда я вернулась в четыре утра со свидания с