Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Привет! – сказала она мне торжествующим шепотом. – Представляешь, Гошина маман завтра уезжает в Воронеж! А мы с ним скоро едем к Горану в Белград! А в Питер временно никто не едет!

С Гошей я поговорила восемь часов назад. Кажется, не зря.

– Вот не зря я твердо решила с ним расстаться! – продолжала Антонина изъясняться восклицательными предложениями. – Только решила – и жизнь поменялась! Чтобы стало очень хорошо, надо сначала осознать, насколько всё плохо!

Мне хотелось улыбнуться в усы, но я просто кивала и слушала – у моей сестры мышление магически-логическое, особенно в стрессе: ей хочется во всем, хорошем ли, плохом ли, найти причину, следствие и божественное вмешательство. И пусть – она так радуется, когда все это находит, зачем лишать человека веры.

Меж тем Антонина перешла на предложения вопросительные:

– А как у тебя прошел вечер? Понравился Званый Ужас? И чем в особенности?

Мы с Филиппом, сбежав со Званого Ужаса, допоздна просидели в книжном баре, проговорили под вино, а потом он просто посадил меня в такси. Но почему-то рассказывать об этом сестре мне было неловко, хотелось придержать информацию.

– Вечер отличный, – ответила я. – Народу только много. Зато коктейли классные и голова крокодила имела успех. Надеюсь, завтра не будет болеть. Кстати, каскадер к тебе в итоге влетал или не влетал?

– Нет, – сестра мгновенно согласилась на смену темы, – я их отправила к Струкам на седьмой этаж. Машу Струк помнишь? Соседка, которая с младенцем сидит. Она недавно жаловалась, что ей скучно и нечего вечерами рассказывать мужу. Каскадер прямо-таки напрашивался в их личную жизнь.

И я была благодарна сестре за то, что о моей личной жизни она ничего выпытывать не стала. Мы же, как сказал реабилитировавшийся Гоша, с ней чаще всего не спорим, а радостно соглашаемся: в том числе и молчаливо.

Утром во вторник, проспав часа три, я отправилась на Шварцмане в новый офис. У метро «Строгино» подхватила Солнечную – она волшебным образом выздоровела, но не настолько, чтобы добираться корпоративным транспортом.

– У меня паническая атака начинается от одного слова «маршрутка», – жаловалась Алла по телефону, – сразу задыхаюсь!

В машине она атаковала меня рассказами про Антона: говорила, как мило, что он снял квартиру рядом с ней, и как важно ему туда поскорее переехать – чтобы «строить, наконец, серьезные отношения, которые из Химок строить совершенно нереально».

Да уж, дело именно в Химках – думала я, слушая Солнечную вполуха. Действие утреннего кофе заканчивалось, и я не была уверена, что в офисе есть кофеварка – или вообще что-то работающее, кроме Елизаветы Барбос. Тут она как раз позвонила:

– Привет, я на Новой Риге, докладываю обстановку. Если ты еще не выехала, то и не выезжай. А если выехала, поворачивай обратно. Тут как раз только что пришли сисадмины компы подключать. Они очень злые и в одинаковых свитерах.

– О нет, – простонала я. – Сколько это будет продолжаться? Трейд-маркетинг же как-то работает!

– «Как-то» и я работаю. Трейд-маркетингу просто повезло. У них счастливый этаж, там три директора сидят. А с нами только отдел кадров, и это, увы, не то же, что «с нами Бог». Я видела Нино из эйчара, она в ярости, собеседования чуть не на заправке ближайшей проводит.

Меня осенило: точно! Вот где есть кофе. И, совершив полицейский разворот, вызвавший у Солнечной еще одну паническую атаку, я съехала к красно-белой заправке.

– Добрый день, – крикнула нам веселая девушка из-за прилавка, – какая колоночка? А мы тут только что кленовые пеканы испекли.

– Два, – ответила я. – Колонка номер два, и два пекана, пожалуйста. И два американо.

Пеканы были прямо-таки горячими, кофе, соответственно, тоже, и нам достался столик с красными диванчиками. Я же говорю – ноябрь начинался отлично. А тут еще и Филипп написал.

«Доброе утро, Жозефина, в чем я лично сомневаюсь», – вот что он написал. Мы вчера под вторую бутылку гарначи обсуждали советские мультики, и Филипп признался, что всегда хотел быть Винни-Пухом, но получалось все больше Осликом Иа. «У тебя случайно не день рождения сегодня?» – быстро набрала я. «Почти: похмелье. Душераздирающее зрелище» – пришел ответ. И сразу за ним такой: «Но если хочешь приехать и подарить хвост, welcomе!» А потом еще: «И прости уж, что пишу сразу с утра, а не выжидаю три дня

Помимо мультфильмов, мы вчера много о чем говорили. Например, об условностях и правилах («Мужчина звонит женщине на третий день, женщина соглашается на секс после третьего свидания… Какие-то все это средневековые танцы с религиозным подтекстом. Бог, типа, любит троицу, а мы чем хуже!»). И об отношениях («Сначала человек ищет в другом человеке личность, а потом начинает эту личность из него выдавливать. Сначала ищут равноправного партнера, а потом пытаются стать ему боссом»). И о браке в целом («Жениться надо по приколу. Нет, правда. По приколу, а не под дулом пистолета и не в рамках шантаж-кампании “любишь – покажи паспорт”»). И о конкретном браке («Моя бывшая жена звала меня “главной феминисткой Москвы”. Просто потому, что я уважал ее чувства. И когда ее чувства ко мне прошли, отпустил без истерик. Подумаешь, big deal»).

Мне нравилось, что и как говорил Филипп. Нравилась его искренность – возможно, чуть подогретая смесью вина и текилы, – и образная речь, и основные тезисы. Нравились представления о равноправии. Нравилось, что о бывшей жене он упомянул так, что стало очевидным: она точно бывшая, без вариантов. Я слушала Филиппа и невольно вспоминала свои прошлые отношения. Ну да, меня немножко тащили в загс. И слегка придавливали своей любовью. И ответных чувств требовали – а когда не получили их в правильно оформленном виде, бежали в пустыню.

«Приехать не приеду, – написала я Филиппу только что, – не выспалась и надо работать». Вот и посмотрим, насколько он уважает мою личность и ее право на труд и сон. «О да, хорошо, что рабочая неделя короткая» – не обиделся Филипп. Главная феминистка Москвы прошла проверку.

Я улыбалась и улыбалась и совсем забыла про Солнечную, которая сидела напротив меня и задумчиво расковыривала кленовый пекан.

– А что там у него внутри? – спросила она. – Клен?

– Мне кажется, яблочный джем, – ответила я. – Хотя должен быть кленовый сироп.

– Ой, – испугалась Алла. – А пеканы тут настоящие? С клена?

Я хотела между делом поинтересоваться, что Солнечная думает о Филиппе-издателе – в нашем отделе именно она общалась с прессой, – но передумала. Орехи –