Дедушка влюбился - Юрий Михайлович Поляков

тирана на Новодевичьем кладбище, где впоследствии закопали самого кукурузника, но глава московских коммунистов Демичев высказал опасения, что там нет надлежащей охраны, а фанатики сталинизма, воспользовавшись этим, могут выкрасть труп своего кумира.

Тогда надумали упокоить опасные останки у Кремлевской стены, где все под неусыпным контролем. С вечера оцепили Красную площадь, отгородили Мавзолей таким дощатым забором, чтобы даже с последнего этажа ГУМа ничего не разглядеть, быстро выкопали яму, обложили стенки бетонными плитами, прикрыв фанерой.

Тем временем в столярной мастерской Девятки сколотили гроб, обтянув снаружи красным, а изнутри черным крепом. Художники «Арсенала» быстро намалевали транспарант «под гранит», чтобы на первое время, пока умельцы готовят цветной камень, закрыть надпись «Ленин – Сталин». 7 ноября парад войск и демонстрация трудящихся должны пройти мимо усыпальницы, где отныне и навсегда красуется одно-единственное имя – Ленин.

Надежные офицеры под командой Мошкова, открыв прозрачный саркофаг, перенесли вождя вниз, в лабораторию, где специалисты регулярно проверяли состояние тел, проводя бальзамические манипуляции. Мстительный Хрущ, которого Сталин заставлял за провалы в работе плясать гопак перед членами Политбюро, сначала велел раздеть учителя народов донага и в таком виде сунуть в гроб, но Шверник и Мжаванадзе отговорили, мол, Никита, не буди лихо, всем нам на смертном одре лежать!

В результате раздевать мумию не стали, исполнители дрожащими руками сняли с мундира, как приказано, золотую медаль Героя Соцтруда (Звезду Героя Советского Союза Сталин не носил), спороли погоны генералиссимуса и заменили золотые пуговицы на латунные, быстро срезав старые и пришив новые, благо военный человек иголкой с ниткой владеет не хуже, чем штыком. Все это отнесли и сдали по описи в Охранную комнату, где сберегались награды и регалии всех, кто замурован в Кремлевской стене.

– Пуговицы-то зачем? – у дивился Кот, слушая рассказ генерала. – Драгметалл копили, что ли, скупердяи?

– Да нет же! Из черной зависти, чтобы осрамить великого покойника! Сами-то они в истории ноль без палочки, а он – титан! Одна его пуговица может весы Истории поколебать! Торопились страшно: к утру все должно выглядеть, словно так всегда и было. Иначе полетят головы.

Тело переложили в готовый гроб, вынесли наружу, поставили на деревянные козлы, вроде как проститься. Шверник зарыдал, ослаб, и охрана подхватила его под руки. Крышку заколотили, прах опустили на веревках вниз, офицеры, несмотря на запрет, бросили в могилу, как велит обычай, по горсти земли. Яму засыпали, придавив сверху плитой с краткой выбитой надписью:

СТАЛИН

Иосиф Виссарионович

(1879–1953)

Это уж потом, при Брежневе, мраморный бюст появился… Перед рассветом быстро убрали ограждение, подмели мусор, генерал Захаров подписал протокол о перезахоронении, а полковник Мошков с офицерами передвинули Ильича на середину прозрачного саркофага, будто он всегда один-одинешенек и лежал. Утром, когда Мавзолей открыли для доступа трудящихся, народ обалдел: «Сталина-то куда подевали?» В толпу специально внедрили сотрудников КГБ, переодетых в штатское, и те доложили: особых протестов и возмущений не наблюдалось, но люди серчали, что с ними, принимая такое важное решение, не посоветовались…

– Успели народу голову задурить троцкисты недобитые! – буркнул Мстислав Егорович и предложил выпить за вождя стоя, не чокаясь.

64. Фаллическая монументалистика

В ту пору мы все, кроме Шурина, были убежденными антисталинистами «огоньковского» разлива, но все-таки поднялись и выпили, зная крутой нрав хирурга: в гневе он мог запросто оторвать то, что с таким искусством пришивал. Впрочем, в гостях у однокурсника, как я уже сказал, мы бывали нечасто: Ленка ненавидела наши шумные застолья и терпела нас не чаще, чем раз в квартал, не помогали даже гвоздики, которые ей всегда приносил галантный Кот. Зато генерал обожал гостей и был хлебосолом, к нему заглядывали, чтобы принять на грудь и поговорить о жизни, друзья-однокашники, поседелые ученики, пациенты, возвращенные в лоно супружеских радостей. Как-то при нас на огонек с бутылкой коньяка зашел знаменитый комик, игравший в кино незадачливых громил-хулиганов. Дело было в праздничные майские дни, и на пиджаке гостя мы заметили внушительную наградную колодку. В миру актер оказался вежливым, стеснительным и немногословным. Мы выпили вместе еще раз за Победу, и Мстислав Егорович увел гостя в свой кабинет.

– И он тоже? – с просил Кот Ленку, показав пальцами «ножницы».

– Да, – нехотя кивнула она. – Кажется, не совсем удачно вышло, очень сложное ранение.

С тех пор, когда я вижу этого давно умершего актера в старых советских комедиях, мне совсем не хочется смеяться.

Однажды, затарившись в «Смоленском» гастрономе, мы зашли к Петьке обсудить недавний путч. Генерал, как обычно в валенках и олимпийке, встретил нас на пороге словами:

– Вы слышали, кого Меченый министром обороны назначил?

– Вроде Шапошникова…

– А вы знаете, как его в армии зовут?

– Нет.

– Человек, который смеется. Это катастрофа! Сколько взяли?

– Вот… – Мы предъявили ему новинку – два пузыря хлебного вина № 21 с затейливой этикеткой от Смирнова, поставщика двора Его Императорского Величества.

– Мало. Бегите сразу за добавкой! Я сегодня нажрусь…

После развала СССР генерал сильно сдал, перестал делать зарядку и подтягиваться, а расстрел Верховного Совета в 1993-м его доконал, он слег, отказывался от еды, только пил неразбавленный медицинский спирт, его исправно приносили, проведывая, ученики. Возбудившись от алкоголя, Мстислав Егорович сначала нес таинственный вздор о том, что мог бы спасти страну, но пока на троне пьяница Ельцин, это невозможно. Потом хирург требовал, чтобы на его могиле поставили стелу в виде эрегированного члена. Усохший до неузнаваемости, он пел «Подмосковные вечера», разговаривал с портретом первой жены, плакал, потом отключался. Организм у него оказался крепким, так продолжалось несколько лет, но однажды генерал просто не проснулся. Отпевали Ершова в церкви при Ваганьковском кладбище, старенькому батюшке помогал

Свинок, ставший, как и мечтал в детстве, священным иноком…

Через год Шурин озаботился памятником, его безвозмездно взялся изваять сын одного из пациентов. Собственно, благодаря уменью великого хирурга скульптор и появился на свет. Помня волю усопшего, за основу народный художник взял известные римские обереги, в изобилии найденные при раскопках. Талисманы представляли собой изогнутые от напряжения бронзовые фаллосы с крылышками. Петька водил нас в мастерскую, мы видели макет из пластилина в натуральную величину и ушли под впечатлением. Однако когда информация о будущем монументе дошла до дирекции кладбища, грянул скандал, окончившийся бесповоротным запретом на такой неприличный способ увековечивания памяти усопшего. Тогда мудрый скульптор, поразмышляв, предложил оригинальный выход.

Если печальный долг или любознательность занесет вас на Ваганьковское кладбище, направьтесь от входа строго по центральной аллее, а затем сверните направо в четвертый проулок, вскоре вы увидите бронзовую фигуру хирурга, склонившегося над операционным столом. Ему