Дедушка влюбился - Юрий Михайлович Поляков

ассистирует редкой красоты женщина-военврач. Это они, навеки неразлучные Анна Петровна и Мстислав Егорович. Как говорится, предмет оперативного вмешательства снизу не виден, супруги вознесены на высокий пьедестал, но если вы не поленитесь подняться на цоколь, для чего имеются ступеньки, вам откроется то, за что генерал получил Сталинскую премию… И тут мне на мобильник позвонил Митя:

– Ты где?

– В пивной.

– Правильная дислокация. Слушай: Дубоносов и Варакушин точно отпали. Похоже, пока Манана будет обязанности исполнять… – Скверно.

– Да уж чего хорошего! Ладно, буду держать тебя в курсе. Еще не вечер. Не забудь: пиво без водки – деньги на ветер.

Появилась Лара и поставила на стол высокий бокал с загадочно-мутным пшеничным «Пауланером».

– У вас неприятности? – с просила она.

– С чего вы взяли?

– Официант должен быть психологом, иначе ничего не заработаешь.

– Есть немного… – скупо ответил я: не рассказывать же девушке с такой походкой о долге в 100 тысяч евро, об увольнении моего друга и покровителя Борьки Донишевского, о том, что его вероятная преемница Манана ненавидит меня до климактерической горячки, что у одной моей любовницы умер супруг Гена, что другая моя постельная сообщница вышла замуж за талантливого трубача Лаврина, а человеческая жизнь – это всего лишь затяжной прыжок из материнского лона в могилу.

– Тогда могу предложить вам наши настойки, – ласково произнесла чуткая девушка. – Делаем сами. Очень качественно.

– Вы думаете, поможет?

– Алкоголь – это анестезия, помогающая перенести операцию под названием «жизнь».

– Что вы говорите?

– Это не я, а Бернард Шоу.

– Ну, раз Шоу, тогда несите!

– Какую?

– Э-э, – я заглянул в винную карту, – бураковую, пожалуй.

– А вашему другу?

– А ему «термоядерный чили», чтобы не опаздывал! – грустно улыбнулся я и подумал: если скажет: «Прекрасный выбор!» – то сразу мне разонравится.

– Прекрасный выбор! И зря вы на меня так посмотрели. Мне тоже, Всеволод Иванович, не нравится это дурацкое выражение, но есть ключевые фразы, которые нас здесь заставляют повторять и следят за этим. «Лингвистическое программирование» клиентов.

– Сочувствую… Несите!

– Может быть, рульку подогреть? – Она кивнула на белые потеки остывшего жира.

– Если можно… Спасибо, заботница вы моя, дай вам бог жениха красивого и богатого!

– Моя бабушка тоже так говорила.

– Вы намекаете на то, что я дедушка? Не отпирайтесь! И вы абсолютно правы. У меня есть внучка Зина, несчастная картежница, и внук Павлик, истребитель испанских оранжевых слизней…

– И прекрасно! Женщина молода, пока желанна, мужчина молод, пока желает.

– Шоу?

– Не уверена. – Она унесла плошку с рулькой, держа ее на ладони.

Мне почему-то вспомнились советские официанты – хамовато-скучающие существа, скупые на улыбку и сердечное слово. Кстати, среди них попадались парни с высшим образованием, они скоренько сообразили, что в сфере обслуживания можно сравнительно честно зашибать деньгу, получая на круг гораздо больше, чем в любом КБ, НИИ и даже на производстве. Но это осознанное халдейство все-таки выжирало их изнутри, и они несли заказ, кривясь непримиримой ухмылкой. Лара остановилась возле лестницы и оглянулась, послав мне ободряющий взгляд. Глаза ее ничего не обещали, но в них появилась теплая вероятность.

«Сиди уж, дедушка!» – с казал я себе и потянулся к пиву, но тут появился Шуринов, в маске с гербом СССР.

Невысокий, упитанный, аккуратно причесанный, в темном костюме-тройке и строгом галстуке, он вошел в пивную, как в свой класс, нахмурился, осмотрел поверх оправы помещение так, будто проверял рассадку учеников за партами и правильность даты, написанной мелом на доске. Оставшись доволен, мой однокурсник поправил очки на маленьком носике. Заметив меня, он великодушным мановением руки разрешил: можешь, Ригин, не вставать. М-да, учитель не специальность, это профессиональное заболевание.

65. Пуговица Сталина

– Извини, Сев! Ты знаешь, я никогда не опаздываю.

Форс-мажор. А где рулька?

– Греют.

– Отлично! Это мне? – Он кивнул на бокал моего нефильтрованного.

– А кому же еще?

– О-о-о! – Петька, аккуратно сняв и спрятав гербовую повязку, как и положено, сделал мощный глоток, опорожнив пол-емкости, потом перевел дух и почти допил оставшееся. – Хорошо-о-о! Весь день мечтал! Рассказывал детям про Онегина, а сам о пиве думал.

– Это еще туда-сюда. Если бы ты знал, о чем я иногда думаю, когда эфир веду!

– Догадываюсь. А что ты сегодня такой смурной?

– Дона убирают. Уже убрали, если честно…

– Ёлы-моталы! За что? Я же смотрю ваш канал, все на аптекарских весах вымерено, одни евреи, комар носа не подточит.

– Видимо, время пришло.

– И кто же будет?

– Пока неясно. Но боюсь, меня скоро вышибут.

– Манана? – нахмурился Шурин, осведомленный о моем конфликте со старой грымзой.

– Да, сожрет – не подавится.

– Ох, они доиграются! У вас и так там русских рож почти не осталось. – О н начал оседлывать своего любимого конька.

– Петя, умоляю, сегодня без евреев! И так тошно…

Тут наша молниеносная Лара принесла рюмки, с профессиональной памятливостью поставив передо мной бураковую, а перед Шурином – «термоядерную чили».

– Спасибо, умелица! Это мой однокурсник, наш с вами коллега – филолог…

– Очень приятно!

– Петя, у вас в гимназии есть вакансии?

– Спятил?!

– Еще пива? – с просила выпускница университета, усмехнувшись с пониманием.

– Конечно! Нефильтрованного.

– Я быстро…

Шурин проводил самарскую красавицу безнадежным взором узника семейных ценностей.

– Тебе нельзя! Ты однолюб. Давай лучше за детей и внуков! – Я поднял свою рюмку.

Мы чокнулись, выпили, и у Пети от «термоядерной чили» перехватило дыхание, он выпучил глаза, побагровел, потом просипел:

– Это что было?

– Комплимент от заведения, чтобы не опаздывал.

– Ну ты и гад! – Он судорожно глотнул остаток пива.

– Какую тайну ты хотел мне рассказать?

– Погоди – отдышусь… Сейчас… Ты помнишь моего тестя?

Но тут спасительница Лара бегом принесла нам не только скворчащую рульку, но и еще два нефильтрованных.

– О, спасибо! – Шурин припал к бокалу.

Мне показалось, что нога при разогреве подросла, а количество и качество гарнира отличались от предыдущего варианта в лучшую сторону. Поймав мой удивленный взгляд, официантка тихо объяснила: это свежая порция, а прежнюю, разогретую, она отдала на второй этаж шумной пьяной компании, где уже не понимают, что им подходит.

– Благодетельница! – воскликнул я. – А что по поводу этой роскоши сказал бы Джордж Бернард Шоу?

– Черт его знает. – Девушка пожала плечами. – Он же был вегетарианцем.

– Тогда немедленно повторите настойки! Петя, тебе снова «термоядерную»?

– Нет-нет-нет… – замахал он руками. – К -кориандровую.

– Прекрасный выбор! – оценила Лара, с вызовом посмотрела мне в глаза, поправила рыжие волосы и ушла не возражающей, как мне показалось, походкой.

– По-моему, ты ей понравился, – заметил Шурин.

– Петя, не искушай меня без нужды… Ешь, пока горячее!

Он набросился на свиное