Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Бесполезно притворяться, – сказала она. – Я только все порчу, но завтра будет лучше. Маменька, я пойду полежу одна.

И она вышла.

Вскоре после этого миссис Дейл надела шляпку и пошла в Большой дом; Белл передала ей, что свекор хотел ее видеть.

– Я знаю, что он мне скажет, – заметила миссис Дейл, – но лучше все равно сходить. Нужно, чтобы мы об этом поговорили.

Она пересекла лужайку и поднялась по ступеням Большого дома.

– Мой деверь в библиотеке? – спросила она у одной из горничных, затем, постучав, вошла без объявления.

Сквайр поднялся с кресла и шагнул ей навстречу.

– Мэри, – сказал он, – полагаю, вы всё знаете.

– Да. Можете прочесть. – И она протянула ему письмо от Кросби. – Откуда можно было знать, что кто-то способен на такую подлость?

– А она слышала? – спросил сквайр. – Она сумела это перенести?

– С удивительной стойкостью! Она изумила меня своей силой. И напугала, ибо я понимаю, что дальше наступит срыв. Она и на миг не потеряла самообладания. У меня такое чувство, что именно ее сила позволяет мне нести мою долю бремени.

И миссис Дейл пересказала сквайру все, что произошло утром.

– Бедное дитя! – проговорил сквайр. – Бедное дитя! Что мы можем для нее сделать? Будет ли ей легче, если ее на время куда-нибудь увезти? Она милая, добрая, ласковая и заслуживает куда лучшего. Горести и разочарования постигают нас всех, но они вдвойне тяжелы, если случаются в столь нежном возрасте.

Миссис Дейл почти удивилась глубине выказанного им сочувствия.

– И каким будет возмездие? – спросила она.

– Общее презрение к нему, во всяком случае, презрение всех, чьим мнением стоит дорожить. Другого наказания я не знаю. Вы же не хотите, чтобы имя Лили трепали в суде?

– Безусловно, не хочу.

– И я не хочу, чтобы Бернард его вызвал. Да из этого ничего и не вышло бы. В наши дни не принято драться на дуэлях.

– Вы же не думаете, чтобы я этого желала.

– Так какое может быть возмездие? Я не знаю ни одного. Бывает зло, которое человек совершает, а наказать его невозможно. Я не знаю ни единого способа. Я ездил в Лондон, но он трусливо от меня сбежал. Что делать с крысой, кроме как держаться от нее подальше?

В глубине души миссис Дейл мечтала, чтобы Кросби избили до полусмерти. Не знаю, пристало ли женщине так думать, но она так думала. Ей не хотелось, чтобы его вынудили стреляться. Она видела в дуэли много дурного и ничего справедливого, однако чувствовала: если Бернард отколотил бы труса за трусость, то стал бы ей еще дороже. Ее племянника тоже тревожили подобные мысли. Вероятно, думал Бернард, от него ждут, что он отстегает обидчика кнутом. Опасения, что ему самому может достаться в драке, не стали бы для Бернарда неодолимым препятствием, однако его останавливало много других причин. Ему претила ссора в клубе. Он хотел, чтобы история Лили получила как можно меньшую огласку. Он предпочитал избегать любых неблагоразумных поступков. Несчастье случилось, и Бернард был вполне готов ненавидеть Кросби по заслугам, но в том, что касается себя, страдал от мысли, что от него ждут каких-то действий в отношении бывшего друга. К тому же он не знал бы, где подстеречь Кросби и как побить его, когда подстережет. Бернард очень сочувствовал кузине и очень не хотел, чтобы Кросби остался безнаказанным. Но что он мог сделать?

– Захочет ли она куда-нибудь уехать? – вновь озабоченно спросил сквайр, как будто мог утешить Лили каким-то проявлением щедрости. Сейчас он охотно записал бы на племянницу сто фунтов годового дохода, если бы это хоть отчасти ей помогло.

– Ей будет лучше дома, – ответила миссис Дейл. – Бедняжка. Некоторое время она предпочтет никуда не выходить.

– Да, наверное. – Он немного помолчал. – Вот что я скажу, Мэри: я этого не понимаю. Честное слово, не понимаю. Я так же изумлен, как если бы поймал его на краже пенса у меня из кармана. Не думаю, что в моей молодости человек, называемый джентльменом, мог бы так поступить. Не думаю, что кто-нибудь бы отважился. Однако теперь, по всему, люди могут так поступать безо всяких для себя последствий. У него есть в Лондоне друг, который пришел ко мне и говорил так, будто это самое заурядное житейское дело. Да, можешь войти, Бернард. Бедное дитя уже знает все.

Бернард, как мог, выразил тетушке сочувствие и в несколько уклончивой форме извинился за то, что впустил волка в ее овчарню.

– Мы в клубе всегда были о нем очень высокого мнения, – сказал Бернард.

– Я ничего не знаю про нынешние лондонские клубы, – ответил дядя, – и не желаю знать, если после того, что он сделал, там станут терпеть его общество.

– Вряд ли больше пяти человек вообще что-нибудь об этом узнают, – сказал Бернард.

Сквайр сердито фыркнул. Он не мог выразить желание, чтобы подлость Кросби обсуждали все, поскольку это было тесно связано с именем Лили. Однако не мог он и смириться с мыслью, что Кросби избегнет осуждения общества в целом. Ему казалось, что отныне всякий, кто заговорит с Кросби, будет считаться опозоренным.

– Передайте ей мою любовь, – произнес он, когда миссис Дейл собралась уходить. – Мою самую нежную любовь. Если старый дядюшка может что-нибудь для нее сделать, пусть только скажет. Она познакомилась с ним в моем доме, поэтому я считаю, что должен сделать для нее, что могу. Попросите ее ко мне зайти. Все лучше, чем горевать дома. И, Мэри, – тут он перешел на шепот, – подумайте о том, что я сказал вам про Белл.

Миссис Дейл, идя к себе, мысленно признала, что обращение деверя с ней совершенно изменилось.

За весь тот день в Малом доме ни разу не упомянули Кросби. Девушки никуда не выходили, и Белл весь вечер просидела с сестрой на диване, обнимая ее за талию. Они почти не разговаривали и, хотя каждая держала в руках книгу, почти не читали. Кто может описать мысли, которые проносились в голове у Лили, когда та вспоминала часы, проведенные с Кросби, его жаркие уверения в любви, его ласки, на которые она отвечала, свою нескрываемую и несдерживаемую радость оттого, что он ее любит? Все это было для нее свято, и теперь все самое святое почти осквернилось по его вине. И тем не менее она вновь и вновь твердила себе, что простит его… нет, уже простила.

– И он должен об этом узнать, – проговорила она почти в голос.

– Лили, милая Лили, – сказала Белл, – попробуй отвлечься на что-нибудь другое, если можешь.

– Не могу, – ответила Лили.