Всё как всегда - Клэр Ломбардо

дверям? Это, между прочим, был тогда Кэл, у дома. Жутковато делается, насколько они стали меж собой похожи. И, видит Бог, насколько же они все похожи на Пита; иногда я даже не с первого взгляда определяю, кто из них входит в комнату. Исключение составляет только Фрэнсис. Помнится, я всегда шутила, что он родился от интрижки с почтальоном, но теперь действительно начинаю задумываться.

– Я не была… Не уверена, почему я…

– Было бы замечательно с тобой увидеться. И пусть Кэл непременно тебе покажет, что он творит в доме; скажем, туалетную комнату ты не узнаешь. Или это… Быть может, с моей стороны чересчур самонадеянно думать, будто у тебя сохранились хоть какие-нибудь воспоминания о том, как выглядели наши ванные? Правда ведь, смешно: когда в доме ремонт, мы остро воспринимаем самые обыденные вещи и забываем, что всему населению Земли они до лампочки?

– Я помню, – невпопад говорит она, – как выглядят твои ванные.

– Тогда ты, – заявляет Хелен, – идеальная гостья.

– Извини, – продолжает Джулия. – За то, что… припарковалась тогда перед твоим домом. – Она словно бы шутит, но лицо у нее горит. – Я была…

Но Хелен верна себе: терпеливо выжидает, удерживая ее под этим знакомым, лестным лазерным прицелом.

– У меня не было дел в тех краях, – признается Джулия. – Затрудняюсь сказать, как меня туда занесло.

– Я вот тоже затрудняюсь сказать, как меня занесло сюда, – вторит ей Хелен. – Особенно учитывая здешний ассортимент. – Своим пластиковым винным стаканчиком она указывает на тот, что держит в руке Джулия. – Как думаешь, я смогу тебя отсюда выманить бокалом кое-чего получше?

Это в данный момент единственное, чего ей хочется: чтобы Хелен Руссо заманила ее в бархатистую тьму какого-нибудь освещенного свечами винного бара на Золотом берегу; она просто не может поверить, насколько сильно зацепила ее эта мысль.

– Вот ты где.

Марк опять рядом с ней, и ее лояльность сдвигается в обратную сторону, к тому, в чем она отдает себе отчет: конечно, никакая восьмидесятилетняя женщина в шарфе с лошадками не умыкнет ее в какое-то питейное заведение; она уедет отсюда, как и запланировано, с законным мужем.

– Простите, что перебиваю, – говорит он, и Хелен ему улыбается.

– Хелен Руссо, – представляется она и протягивает руку.

Они обмениваются рукопожатием, а наблюдающая за этим Джулия задается вопросом: не такие ли ощущения испытывает пациент, очнувшись во время операции под анестезией, действующей от шеи и ниже?

– Это Марк, мой муж, – говорит она и по их взглядам догадывается, что сейчас прервала Марка, который, видимо, сообщал Хелен то же самое.

– Ей мерещится Джон Кьюсак, – замечает Марк, обращаясь к Хелен. – А вы член исполнительного совета?

– Боже упаси, – отвечает Хелен. – Я скорее выкопаю собственные внутренние органы тупым совочком, нежели стану членом совета чего бы то ни было. Мы с Мелиндой семнадцать тысячелетий назад учились в Калифорнийском университете Сан-Диего, и она раз в несколько лет на аркане тащит меня на какое-нибудь такое мероприятие. В настоящее время я, по сути, занимаюсь переписью населения: подсчитываю, кто из наших однокашников еще жив.

Марк смеется, подпадая уже – ей это видно – под чары Хелен, потому как избежать их невозможно, и в какую-то безумную секунду она чувствует, что готова броситься на защиту того, что принадлежит ей по праву, хотя до конца не уверена, кого собирается защищать: Хелен или Марка.

– В таких делах важно, с моей точки зрения, приносить какую-нибудь пользу, – говорит Марк.

– Каков же ваш личный вклад? – спрашивает Хелен. – Прелестная спутница?

Хелен Руссо флиртует с ее мужем.

– Этот мой вклад годится на все случаи жизни, да, – отвечает Марк.

Боже правый: Марк флиртует в ответ.

– А он мне нравится, – говорит Хелен Джулии, сжимая ей локоть.

– Да, – выдыхает она. Кто-то, в космическом масштабе, над ней издевается; какая-то всесильная богиня-белка швыряет в нее небесные орехи, чтобы просто посмотреть, как она уворачивается. – Я тоже его люблю.

В оцепенении она наблюдает, как треплются Марк и Хелен: о строительстве вокруг Конгресс-тоннеля, о работе Марка. Применяя теорию шести рукопожатий, они прошлись по скучному кругу людей со связями в корпоративном секторе и выяснили, что прежняя юридическая фирма Хелен когда-то представляла интересы «Все на борт».

– Мир тесен, – замечает Марк.

Джулия соглашается, и очень энергично; это самый тесный мирок на всей планете. А разговор тем не менее остается на удивление невинным; ни Хелен, ни Марк ничем не выдают свою причастность к небольшой компании ныне живущих на этой планете людей, посвященных в факт былой неверности Джулии. В этой компании они могут быть хоть любыми, хоть единственными участниками; пока еще сохраняется возможность, которая, как она видит, крепнет с каждой секундой, что Марк выйдет из этого разговора в полном неведении.

– Чем нынче занимается Бен? – спрашивает Хелен, и Джулия сдувается, потому что, конечно же, ей не удастся остаться безнаказанной; да она этого и не заслуживает.

Но похоже, Марк не замечает никаких странностей. Боже, храни мужчин с их слепотой к нюансам!

– Возможно, лучше спросить, чем Бен не занимается, – отвечает он. – Через три недели у него свадьба.

– Не может быть, – поражается Хелен. – В самом деле? Господи, я же помню, как он был росточком мне по колено.

Марк озадачен; Джулия чувствует, как из ее ожидаемой продолжительности жизни выпадает десяток лет.

– Вы… знали Бена? Ребенком?

– Он пару раз был со мной на работе, когда Хелен заходила туда повидаться с Мелиндой, – говорит Джулия, встречаясь умоляющим взглядом с Хелен. Она немного боится самой себя: уж очень легко далась ей ложь после всех этих лет правдивости.

– Много лет назад, – подтверждает Хелен. – Невообразимо давным-давно.

– Увидишь его – обалдеешь, – произносит Джулия, пытаясь излучать благодарность.

Хелен улыбается:

– Это уж точно.

Джулия слышит жужжание из кармана Марка, и тот передает ей свое вино, а сам принимается ощупью искать телефон. Она не может сказать, кажется ей или нет, что он слегка отклоняет экран от линии ее прямой видимости, но тем не менее благодарна, что эта ассамблея ночных кошмаров прервана хоть чем-то, отличным от ее жертвенного самоубийства.

– Ну что ты будешь делать, – произносит он. – Я должен ответить, вы не возражаете?

Джулия отрицательно мотает головой; Хелен делает ему знак отойти в сторону.

– Рад знакомству, – говорит он ей и прижимает телефон к уху, а сам, чуть сутулясь, торопливо выходит из зала; ей не слышно, с кем он разговаривает.

– Привлекательный мужчина, – изрекает Хелен, глядя ему вслед.

– Угу, – слабо соглашается Джулия.

– Мне всегда было интересно, как он выглядит. Он совсем не такой, каким я его представляла.

– Каким же ты его представляла?