Всё как всегда - Клэр Ломбардо

Она откашлялась.

– Какие-нибудь мудрые напутствия?

– «Мудрые»? – насмешливо переспросила Анита.

Джулии вдруг захотелось вызнать все о своем собственном зачатии, прояснить все вопросы, которые раньше не приходили в голову и не сулили ответов. Ее матери было тогда двадцать лет, она забеременела вне брака, от женатого мужчины, зарабатывая сущие гроши. Сколько она выжидала, прежде чем открыться Лоренсу? Когда впервые почувствовала, как шевельнулась Джулия? Сколько времени продолжались роды и ожидал ли в коридоре отец, чтобы прижать ее к себе?

«Что ты чувствовала, когда узнала про меня? Ты хоть что-нибудь чувствовала? А почему же я ничего не чувствую?»

– Соглашайся на все снадобья, какие тебе предложат, – наказала ее мать. – И моли Бога, чтобы это был мальчик.

Она замерла.

– Что?

– Я слыхала, с ними намного легче.

Трудно было понять, есть ли в этом намерение ее обидеть, но она обиделась, хотя при виде полосок теста у нее самой возникла та же мысль – маленькая сигнальная вспышка надежды, что это будет не дочка, потому что допуск на погрешность с девочкой казался намного выше.

– Марк разволновался? – спросила мать.

Она так с ним и не познакомилась.

– Да, – соврала Джулия, потому что не могла себя заставить признаться в том, как глупо было с ее стороны позвонить матери прежде, чем мужу, и еще потому, что заранее знала ответ. – Он в восторге.

– Отлично, – сказала мать.

– Да, – повторила она.

– Что ж, – вздохнула Анита, – держи меня в курсе.

– Обязательно.

– Надо бы мне продукты разгрузить.

– Давай, конечно.

– Крепись, Джулия.

– Да, – ответила она, – ты тоже.

Прежде чем повесить трубку, она еще некоторое время слушала короткие гудки. Следующим она планировала оповестить Марка, но вместо этого почему-то соскользнула со столешницы и, как ни странно, разлеглась на только что протертом кухонном полу, который холодил ей икры. Долго ли она так пролежала, ей было неведомо; потом в дверном замке повернулся ключ, но к этому времени Джулию несколько загипнотизировал потолочный вентилятор, который отбил у нее желание двигаться.

– Джулс? – На нее легла тень мужа.

– Привет, – сказала она.

– Что с тобой? Ты… упала?

– Я? Упала?

Марк опустился рядом с ней на колени, и она попыталась улыбнуться снизу вверх, как ни в чем не бывало. Он сел, прислонившись к шкафчикам и не спуская с нее глаз.

– Что происходит?

И, выждав не дольше одного удара сердца, она подняла его руку и прижала к своему животу, как будто нечто такое и запланировала, как будто была уверена, что этого хочет, и в тот же миг у нее внутри поселилась тайна: что она толком не уверена, как себя чувствует, что ее в очередной раз обошла стороной некая космическая уверенность в чем бы то ни было из происходящего: угнездилась внутри и, по ее представлениям, начала перерождаться рядом с младенцем, их младенцем, в нечто совсем иное.

– Январь, – сказала она, и на его лице, как в мультфильме, отразилось потрясение, вау, а глаза расширились.

– Что? – спросил он тогда. – О, Джулс, – а потом: – Правда?

И в этот момент она решила, что позаимствует для себя этот первозданный, запредельный восторг, который проявился на лице мужа, потому что супружество (разве не так?) – это общая ответственность, истории, зубные щетки, и еще чувства, которые ты должен испытывать в тот самый момент, когда полагается. Она будет их заимствовать, без колебаний решила она, ради них всех, по той причине, что этого здесь в достатке: у Марка любви оказалось с лихвой.

35

На них обрушились, подобно граду, приготовления к выпуску Альмы; в одно мгновение ее дочь перешла от волнений по поводу колледжа к гораздо менее удручающей и более конкретной проблеме: что делать с волосами по случаю церемонии?

– Может, мне выкраситься в синий? – Она сидит у кухонного острова, лазая по своему ноутбуку, пока мать готовит обед, и Джулия к ней оборачивается в жутком удивлении, что с ней вообще советуются.

– Что там говорят о людях, которые красят волосы в синий цвет?

Альма поднимает на нее глаза.

– Что именно? Хорошее или плохое?

– Не помню, – отвечает она, хотя ей кажется, что это имеет какое-то отношение к сумасшествию.

– Мэдисон в выходные обрила себе голову, – продолжает Альма, и, коль скоро это действие определенно ассоциируется с безумием, Джулия говорит:

– О, круто, – зная, что ее одобрение сразу удержит дочку от следования примеру Мэдисон.

– Как насчет этих? – обращается к ней Альма, и Джулия отворачивается от плиты, чтобы взглянуть на экран ноутбука дочери, на котором красуется пара босоножек.

Джулия морщит нос.

– Блочные каблуки опять в моде? – спрашивает она. – И квадратные носы? – Она смотрит на Альму, которая продолжает изучать бесконечные изображения платформ и тонких ремешков. – Господи, неужели это все опять с нами? – Она возвращается к стойке и режет кудрявую капусту. – Эти штуки были в ходу, когда мы с папой еще только встречались.

– Еще в тысяча восемьсот сороковом году? – мрачно уточняет Альма. Но затем голос ее оживляется, как это всегда бывает на людях, за исключением родной матери. – О господи, привет.

Джулия оборачивается: в дверях появился Марк, только что из аэропорта, после очередной ночевки в Нью-Йорке; за спиной у него стоит Бен, и при виде сына у нее что-то обрывается в животе.

– Глядите, кого я нашел на улице. – Ее муж ерошит волосы Альмы и подходит к Джулии для приветственного поцелуя.

– Мне надо кое-что забрать, – объясняет Бен, опускаясь на корточки, чтобы погладить Сюзанну. – Здоро́во, Сьюз, здоро́во, Сьюз, – приговаривает он, теребя собачьи уши, а затем обращается к сестре: – На мою эсэмэску ты так и не ответила, зубрилка.

– У некоторых из нас есть личная жизнь, – отрезает Альма, хотя при этом и достает свой телефон.

– Что тебе надо забрать? – спрашивает Джулия, стараясь не заострять внимание на том, что сын с ней даже не поздоровался.

– Просто надеюсь, что я в начале семестра забыл у себя в комнате библиотечную книгу, – отвечает он. – Пока я ее не верну или не оплачу стоимость, мне не выдадут вкладыш с оценками.

– На самом деле хорошо, что ты здесь, – замечает Марк. – Я могу выписать тебе чек на последний платеж по рассрочке в ресторане. В остальном у вас, ребята, все готово? Мы можем чем-нибудь помочь?

– Вроде мы в порядке, – отвечает Бен. – Разве что… Да, вчера вечером позвонил отец Санни и сказал, что приедет прямо в день свадьбы, – объясняет он. – То есть предварительное застолье он пропустит. Но сегодня