Всё как всегда - Клэр Ломбардо

– Иногда он носит контактные линзы, – говорит Джулия.

– Вы очаровательная пара, – говорит Хелен. – Дополняете друг друга.

– В самом деле?

– Ты уж точно его дополняешь. А может, так кажется из-за того, что в тебе больше непринужденности. Выглядишь гораздо уверенней, чем раньше.

– Правда?

– Решительно. У тебя даже осанка улучшилась. Ты набрала обороты, так мне кажется.

Джулия сразу вспоминает о своем позвоночнике.

– Это я прикидываюсь.

Хелен смеется.

– Да уж, несомненно. Наконец-то ты усвоила, что все это – лицедейство. Сообразила, как влиться в нашу актерскую труппу.

Сказано это в характерной манере Хелен Руссо: метко и проницательно; внезапно становится неоспоримым тот факт, что за последние пару десятков лет Джулия постоянно лицедействовала и отчасти потому оказалась там, где она есть, а кроме того, ей также приходит в голову, что в присутствии Хелен ей никогда не приходилось лицедействовать.

– Я все время думала о тебе после нашей встречи в супермаркете, – признается она. – Во мне тогда многое всколыхнулось. При виде тебя.

– Во мне тоже, – говорит Хелен.

– В самом деле?

– Господи, конечно, – отвечает Хелен. – Как по-твоему, что меня нынче сюда привело?

До этого момента Джулия не позволяла себе рассматривать такую возможность, что она, весьма вероятно, тоже что-то значила для Хелен.

– Итак, у тебя есть желание встретиться? – спрашивает ее Хелен. – Как следует наверстать упущенное?

– Хотелось бы, – произносит она, прежде чем еще раз подумать.

– Правда хотелось бы? – Хелен улыбается, вглядываясь ей в лицо.

– Правда, – отвечает она.

– Похоже, ты много чего сможешь мне рассказать, – предполагает Хелен.

– Ты даже не представляешь.

Что случилось за эти восемнадцать лет, прошедшие с того дня, когда они распрощались в библиотеке? Все и ничего. Дети выросли как на дрожжах, Альма – так и вовсе из эмбрионального состояния; у Марка умерла мать, а его отец напрочь потерял память. Они переделали кухню и по настоянию адвоката составили завещания; они меняли машины и заказывали чистку канав; они уговорили Сюзанну им доверять, а Джулия получила повышение на работе. Короче, они выросли, и тем не менее, стоя рядом с Хелен Руссо, она почувствовала себя почти точно так же, как и раньше: мышечная память, и она не атрофировалась в той степени, на которую Джулия рассчитывала. Ей казалось, что она перестала скучать по Хелен (заставляла себя не скучать по Хелен все эти прошедшие годы), но оказывается, эта потребность все время оставалась с ней, заглушенная ее детьми и ее коллегами, дополненная ее новыми привязанностями, но тем не менее ожидавшая где-то за кулисами. И теперь, заново прочувствовав ее вкус – смех Хелен, задумчивое кивание Хелен, все ту же невероятную разборчивость Хелен в винах, – она удивляется, как без этого выжила.

– Мы что-нибудь организуем, – говорит Хелен. – Давай я продиктую тебе свой номер.

Когда они были вместе, она выучила наизусть номер городского телефона Хелен; на то, чтобы его забыть, ушли годы. Она вытаскивает свой мобильный и вбивает номер под диктовку Хелен.

– Было бы здорово, – произносит она и почти не верит (ни во что из происходящего, как будто и не было тех лет), что Хелен без колебаний опять ее обнимает.

* * *

– Мне кажется, она к тебе неровно дышит, – позже, после окончания мероприятия, говорит Марк, когда они идут вдоль Онтарио-драйв к многоуровневой стоянке. Джулия, которая в первый раз в течение часа наслаждается возможностью опять по-настоящему дышать, чуть не давится.

– Что? Кто?

– Тара, – отвечает он. – Или как ты там ее называешь, Галифе?

Ее отпускает.

– Гаучо.

– Я думал, мне придется из-за тебя с ней подраться. – Он игриво обнимает ее одной рукой за плечи. – Она подпала под твои чары.

– Кто звонил? – вспомнив, спрашивает она и уверена сейчас, что ей не кажется, а на самом деле его лежащая на ней рука слегка задеревенела.

– По работе, – отвечает он, и она не сомневается (как иногда в браке у тебя просто наступает уверенность в некоторых вещах), что он лжет, но она в равной степени уверена, что сама она, если призовет его по этому поводу к ответу, будет выглядеть как психопатка, а потому ждет, когда он скажет что-нибудь еще, и, когда он этого не делает, оставляет тему.

Не могут же они рассказывать друг другу все. В сутках недостаточно часов.

– Та женщина показалась мне знакомой, – говорит вдруг Марк. – Я ее раньше встречал?

Наступил ее черед одеревенеть.

– Уверена, что нет, – отвечает она.

– Возможно, я просто узнал шарф, – объясняет Марк, который не заметил, когда Джулия отрезала шесть дюймов своих волос, и она чувствует, как сердце колотится у нее в горле.

– Что?

– Сдается мне, я недавно пользовался похожим, – уточняет он, приблизив губы к ее уху и поддразнивая.

– У-уф. – Прижавшись к нему, она расслабляется. – Да, господи, он был похож. – Затем, как настоящая психопатка: – Я на самом деле рада, что она тебе представилась: забыла ее имя.

Они идут целый квартал в тишине, преимущественно спокойной; их соответствующие неправды (чем бы ни была его ложь) смягчились по краям, но все еще здесь.

В сутках не хватает часов, чтобы все рассказать друг другу, и еще: в браке недостаточно контекста; зачастую маловато общих интересов, и всегда будут существовать точки, в которых вы не совпадаете, зоны, в которых вы не можете уместиться вдвоем. Она не может не думать о том дне, когда они с Хелен познакомились, как легко эта женщина проникла прямо в самую суть ее проблем, как свободно ей все рассказывала она сама. Это не было плохой частью; все это происходило до плохой части, и мысль о том, что можно все это сделать опять – делиться с объективной третьей стороной, которая явно до сих пор к ней неравнодушна, – завлекательно мерцает перед ее мысленным взором.

– Откуда ты знаешь, что такое галифе? – спрашивает она у Марка.

– Я в колледже писал реферат о политической истории поло.

– Ну да, конечно, – выдыхает она.

– Хочешь где-нибудь поужинать? К чему сегодня у нас лежит душа?

Ксанакс. Целая пачка сигарет. Несколько лошадиных транквилизаторов. Внезапно мысль о том, чтобы сидеть напротив него за столом (идеальный случай для возобновления их разговора недельной давности: Марк и его отталкивающая всех ненормальная жена) будит в ней страшную клаустрофобию; хочется загнать ее обратно вглубь и умолять о том, чтобы пойти и оценить ремонт в ванной комнате у Хелен Руссо.

– Давай не сегодня, – просит она. – Ладно? Поехали прямо домой.

34

До этого младенцы были той темой, вокруг