Румия - Мария Омар

они слишком счастливые, не подходят. Ей вновь попадается карта с плачущим ребенком, и она выбирает ее. Кладет между бабушкой и нарисованной собой.

– Теперь все на месте.

– Посмотрите на всю эту композицию, что-то напоминает?

– Да, мне кажется, что бабушка – это моя абика. Плачущий ребенок – почему-то мама. Это мы с сыном. Хотя сын в то же время как будто и я, только маленькая. А та ужасная карта, это… страх.

– Сейчас вы сможете его рассмотреть?

Румия осторожно переводит глаза на пугающую гримасу. В ней теперь видится боль.

– Подождите! Это же…

У Румии перехватывает дыхание.

– Это призрак!

Она осторожно поднимает взгляд на психолога: не подумает, что она сумасшедшая? Но та спокойно спрашивает:

– Что эта карта хочет вам сказать?

– Она мучается, страдает. От какой-то вины.

– Что чувствует по отношению к ней ваша карта?

– Сострадание. А абика – она будто все знает! Она точно все знает! Она хранит тайну, которую нужно раскрыть.

У Румии мурашки.

– Мне срочно надо поговорить с ней.

Всю обратную дорогу в автобусе до дома Мадины Румия старалась не думать о призраке и картах. Она устроилась у окна, рядом сидел старик, напротив – женщина и мальчик с лейкопластырем на лбу.

Румие вспомнилось, как однажды, когда Султану не было года, она, вынося коляску на улицу, прикрыла дверь квартиры, но не заперла ее на ключ. Раньше она всегда делала так, и Султан ждал ее в квартире одетый, потому что тащить и его, и коляску было тяжело. Иногда он плакал, дожидаясь, но в этот раз его крик напугал ее. Она опрометью вбежала на третий этаж и увидела, что Султан рыдает, растянувшись на бетонной площадке, а по его лицу течет кровь. Сумел сам выползти, но не удержался на ногах. Она схватила сына, внесла домой, умыла и долго успокаивала. На его лбу потом были синяк и ссадина, а она все время думала: что, если бы он тогда дополз до лестницы? До проема? Упал бы вниз? Она ненавидела себя за беспечность. Как там Султан – может, опять без нее плачет? Надо было взять его с собой в город. Она снова почувствовала укол вины.

Выйдя из автобуса, набрала абику.

– Тимур приехал! – взволнованно сообщила та.

– Уже? Как там Султанчик?

– Прыгает от радости, что отец тут.

Румия выдохнула.

– Сегодня я здесь останусь, – сказала она. – Мадина за городом, просила кота покормить, и утром есть дела в ателье. Завтра приедем. И еще мне с тобой поговорить надо, но это не по телефону.

– Хорошо, только не задерживайся надолго.

В квартире Мадины Румия попыталась сесть за эскизы, но ничего не рисовалось. Зазвонил радиотелефон, который она забрала вместе с журналом из ателье, чтобы принимать заказы и вечером. Ответив, когда будут готовы брюки, она сделала в нужной строке отметку «просят срочно».

Мадина уехала с Алишером и прислала два сообщения: «Я счастлива! Какой он классный» и «У тебя тоже все будет супер».

Потом позвонила:

– Румиюша, решено, я еду с ним в Алматы!

– Так быстро? Ты же говорила, что надо его проверить.

– Я теперь точно знаю, он мой человек. Я на десять лет помолодела! Завтра везу знакомить его с абикой.

Положив трубку, Румия глянула на журнал и с ужасом обнаружила, что весь его исчеркала, уйдя в свои мысли. Попыталась оттереть каракули ластиком, но вместе с ними стали отходить и имена клиентов. Она бросила журнал, и ей захотелось плакать, как маленькой девочке, у которой не получаются ровные закорючки в прописи.

Постучав, в дверь заглянула соседка Мадины Нагимá в махровом халате.

– Мадинки что, нет? Покурим?

– Спасибо, не курю, – Румия не стала приглашать ее в дом.

– Окей. А этот Алишер ничё такой, да?

Румия кивнула. Нагиме этого было достаточно, чтобы продолжить разговор.

– Мадинка летает вся, светится! Я ее такой никогда не видела.

Румие захотелось лечь, и чтобы до утра никто ее не трогал. Ей нужно было обдумать, что сказать Тимуру. И вообще как жить дальше.

Нагима стала рассказывать, как женатый Канáт из пятнадцатой ходит к пигалице с первого этажа:

– Ну ты прикинь, а? Хоть бы в другом подъезде нашел, совсем обнаглел. Да у него по роже видно, что ленивый. Он и ко мне клеился…

– Извините, – Румия, уже не боясь показаться невежливой, закрыла дверь.

Нашла в холодильнике персиковый йогурт, съела половину и легла без сил на диван.

Опять позвонила абике и попросила позвать Султана.

– Как ты, сынок?

– Хорошо! Папа привез мне катер! Он так быстро гоняет, мы запускали в речке. А ты когда приедешь?

– Завтра.

Румия думала, что он расплачется, и приготовилась его успокаивать.

– А, ладно! – беспечно сказал Султан. – Мы с папой пойдем кататься на велике.

Медленно выпустив воздух сквозь сомкнутые губы, Румия положила телефон.

За окном заорали коты, и только сейчас она вспомнила про Маркиза. Вскочила, начала его искать. Он лежал на балконе – смерил ее недовольным взглядом и отвернулся. Румия принесла корм и, налив в миску воду, поставила рядом.

Глава 7

Объяснение

2009, поселок П. под Актобе

На въезде в поселок, около школы, стояла полицейская машина. Мадина выразительно посмотрела на Румию в зеркало, и та отвернулась к окну. Навстречу по дороге, обсыпанной по краям гравием, ехали мальчишки на велосипедах. Они помахали божьей коровке «Мазде». Мадина посигналила им, мальчишки засвистели в ответ.

Около абикиного забора курил папа. Выходя из машины, Румия больно ударилась головой. Для встречи с Тимуром набиралось слишком много свидетелей.

Алишер вытащил из багажника огромную дыню – «от земляков». Мадина несла букет темно-красных роз. Папа открыл калитку, пропуская Алишера, но тот остановился, опустил дыню на землю, поздоровался двумя руками и только потом вошел.

– Раз уж сегодня все в сборе, я тоже свою Жулды́з привел. Ты это… Будь с ней поласковее, она и так волнуется, – попросил папа, обнимая Румию.

– Абика, наверное, на седьмом небе, – усмехнулась Мадина. – Все обрели половины.

Алишер занес дыню в веранду, положил на пол и взял цветы.

– Мама! – выскочил из дома Султан.

Румия расцеловала его в щеки и нос.

– Ты как будто за один день поправился!

– Да, я теперь много ем и плаваю! – он замахал руками, как в кроле. – А еще мы с аташкой и папой поймали голавля!

Все разулись, заставив пол веранды сандалиями и кроссовками, вошли в прихожую, которая сразу переходила в кухню. Абика в фартуке и новом платке всплеснула руками:

– Не успели!

– Что такое, мам? – засмеялась Мадина. – Десятый пирог не допекла?

Тимур стоял на