Чесночные баллады - Мо Янь

ни водружали, инцидент все-таки произошел, и, несмотря на многократные звонки коллег по уездной управе, начальник Чжун отказался появиться перед народом, что лишь усилило брожения, привело к куда более тяжким последствиям. В статье 187 Уголовного закона КНР говорится: «Халатное отношение к служебным обязанностям сотрудников государственных органов, причинившее значительный ущерб общественному имуществу, государственным и народным интересам, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет или кратковременным лишением свободы с принудительными работами». Не халатное ли отношение к обязанностям продемонстрировал Чжун Вэйминь, когда, будучи начальником уезда, не вышел к толпе, чтобы облегчить их заботы и тревоги, и тем самым проигнорировал государственные интересы? Представляет ли собой поведение начальника Чжуна должностное преступление? Если уж мы считаем, что все люди равны перед законом, то Народная прокуратура уезда Тяньтан должна была бы предъявить обвинение в Народный суд уезда Тяньтан и в отношении Чжун Вэйминя! Я закончил.

Молодой офицер постоял еще какое-то время и наконец обессиленно сел. Зал бешено рукоплескал ему.

Встал Председательствующий, молча дождался, пока аплодисменты затихли.

– Обвиняемые, вам еще есть что сказать? Нет? Тогда объявляется перерыв. Судебная коллегия удаляется в совещательную комнату для вынесения решения согласно установленным обстоятельствам, доказательствам и применимым положениям законодательства. Через полчаса мы объявим приговор.

Глава 20

Пою как в мае, в восемьсят седьмом

В Тяньтане был большой погром

Пошли по улицам менты

Под сотню взяли мужиков

Кто сел, кто мертв, когда народ

Увидит синий небосвод?

Такую песню Чжан Коу пел на боковой улочке к западу от уездной управы

Раздел первый

Допев куплет, Чжан Коу нащупал рядом с собой жестяную флягу, отпил из нее воды, смачивая пересохшую до боли глотку. До него донеслись хлопки зааплодировавших вокруг людей. Несколько молодых людей сипло взревели:

– Чжан Коу, хорошо ты поешь! Молодец!

Услышав голоса, Чжан Коу почти что увидел запыленные тела и сверкающие глаза, почти что ощутил исходивший от них едва различимый аромат побегов чеснока. На дворе уже была глухая осень, и после шумихи вокруг инцидента с побегами чеснока в уезде Тяньтан все наконец успокоилось. Более двадцати крестьян во главе с Гао Ма отправили отбывать наказание в исправительно-трудовом отряде. Начальника уезда Чжун Вэйминя и секретаря уездного парткома Цзи Наньчэна перевели работать в другой уезд. Новые начальник уезда и секретарь уездного парткома зачитали несколько докладов на всеуездных собраниях кадровых работников и организовали один раз субботник среди сотрудников парткома, чтобы сбросить основательно вонявшие перегнившие побеги чеснока в протекавшую через уездный центр реку Чистых вод. Под палящим солнцем смрад истлевших побегов благодаря реке распространялся повсюду, вызывая у всех дурноту. Однако после обильных ливней вонь постепенно стихла. Поначалу в народе еще ходили разговоры о том самом инциденте, но работа в полях и надоевшая тема свели на нет пересуды и смрад побегов. И только Чжан Коу, отделавшийся вследствие слепоты мягким приговором, продолжал каждый день сидеть на боковой улочке у уездной управы, перебирая три струны и без устали распевая чесночные баллады «райского» уезда Тяньтан, и чем дольше он пел, тем длиннее становились его песни.

Все говорят: чиновники лелеют свой народ

Тогда зачем из мужиков вдруг сделали врагов?

Такие стали подати – злей тигров и волков

И нет нам жизни на селе, один – в подполье путь

Обрыдла людям ваша ненависть, да духу нет сказать

Ведь стоит слово проронить – разряд получишь в рот

Допев до этого места, Чжан Коу почувствовал, как у него жжет в глазницах, кажется, это горючие слезы пролились. Многие горести он испытал в уездном изоляторе временного содержания, воспоминания о всяких происшествиях переполнили его мысли. Чжан Коу вспомнил, как полицейский втолкнул ему в рот высоковольтную дубинку. Крик полицейского был еще более отвратительный, чем даже запах побегов.

– Вонючий слепец, пасть закрой!

И затем он сунул мне прямо в рот трещащую дубинку. Мощный поток тока поразил меня, как несметные стальные иглы, пронзал он мне зубы по пульпы, язык и гортань, десятком тысяч нитей опоясала меня страшная боль, яростно устремившаяся под череп и быстро разлетевшаяся оттуда по всему телу. Я издал вопль, от которого у меня самого волосы дыбом встали, два ручейка сырой крови вырвались из много лет назад пересохших глаз. А потом я потерял сознание…

Хоть в рот пихайте мне говно

Но не заткнусь я все равно

Наружу вырвутся слова

Ведь я, Чжан Коу, с сельчанами всегда един душой

– Отлично, дядя Чжан Коу! – снова заорали молодые люди. – На шестьсот тысяч жителей уезда Тяньтан ты один не боишься говорить все как есть!

– Чжан Коу, мы тебя изберем начальником уезда! – воскликнул паренек.

Все говорят: отец народу власть

Так отчего ж чиновники казны не берегут?

Уж наша жизнь мужицкая страшней судьбы скота

Своим горбом вскормили мы корыстную напасть

На этом отрывке зубы Чжан Коу заскрежетали, он прерывисто выплевывал из себя слова. Слушатели возбудились, загалдели.

– Тьфу! Какие уж там у народа слуги? Вурдалаки одни!

– Рассказывают, что должность волостного старшины можно купить за пятьдесят тысяч юаней чистыми!

– В местных гостиницах каждый день пируют, за один раз сжирают на столько, сколько мы за год не заработаем.

– Везде одна гниль!

Прозвучал старческий голос:

– Молодые люди, меньше разглагольствуйте! Братец Чжан Коу, и тебе того желаю! У вас уездная управа под боком!

Чжан Коу пропел:

Эй, добрый братец, ты постой и выслушай меня…

Не успел он договорить, как несколько человек протиснулись в толпу с криками:

– Что вы тут собрались? Движению мешаете, порядок нарушаете, быстро расходитесь, вон отсюда!

Чжан Коу на слух распознал, что кричавшие и толкавшиеся были теми самыми полицейскими, которые пытали его. Он провел рукой по струнам и запел:

Так хороша моя сестра, что грех не вспомянуть

У ней точеный стан, упруга грудь

Идет – что ивы на ветру

И толпы добрых молодцев сбираются взглянуть

– Чжан Коу, снова хулиганишь? – услышал он вопрос полицейского.

– Начальник, что же вы на меня неумолимо этот колпак нахлобучить пытаетесь? – потянул Чжан Коу. – Я – обыкновенный слепец, ртом зарабатываю на еду, в чем тут преступление?

Чжан Коу услышал, как встрял молодой:

– Дядя Чжан Коу целый день