Чесночные баллады - Мо Янь

и Гао Яна обволакивало теплым солнышком. По двору группками по двое-трое расселись уже перезнакомившиеся преступники и, нежась на солнце, перешептывались. В сторожевой башне за внутренними воротами лагеря нес караул часовой с пистолетом-пулеметом, большие металлические дверцы главных ворот стояли плотно закрытыми, поверх задвижки висел большущий замок.

Несколько партийных кадров из исправительно-трудового отряда стригли преступникам волосы и травили анекдоты.

Челноком сновала стайка крупных мышей между стенами устроенной под открытым небом уборной во дворе. Между внутренними и внешними воротами те же самые мыши загнали черного кота на дерево.

Гао Ян вздохнул.

– Мыши так отъелись, что теперь и кот их боится.

Гао Ма усмехнулся, но не издал ни звука.

Гао Ян продолжил:

– Я попросил твою соседку, чтобы она после Нового года передала тебе обувь.

Гао Ма растрогался.

– Не надо грузить ее этим. Она же одна осталась, двоих детей растит, ей и без того непросто. Я как-нибудь обойдусь.

– Братец, не переживай, вот пройдет год, выйдешь на волю, заживешь в свое удовольствие, найдешь новую жену.

Гао Ма ухмыльнулся, но ничего не ответил.

Гао Ян добавил:

– Ты как-никак демобилизованный, я же вижу, что на тебя в отряде начальство смотрит по-особому, да и ведешь ты себя примерно, тебе точно смягчат наказание. Может, ты даже раньше меня выйдешь.

– А разница-то – выйду я раньше или позже? Я вообще подумываю, чтоб за тебя отбыть наказание, тебя бы пораньше к семье отпустили.

– Гао Ма, мы с тобой по-братски должны все пережить, мужчины должны уметь переносить тягости, вот только четвертую тетушку жалко…

Гао Ма тут же спросил:

– Так ее же врач домой отпустил?

Гао Ян замямлил:

– Сестрица просила меня не рассказывать…

Гао Ма схватил Гао Яна за руку.

– Что стряслось?

– Уф, ну все равно ж она тебе почти теща, тебе нужно знать об этом.

– Братец, говори скорее, не томи.

– Помнишь, сестрица навещала нас в прошлом году? Она мне все и выболтала.

– Что сказала?

– Вот же скоты эти братья Фаны, ни капли человечности!

Гао Ма слегка раздраженно проговорил:

– Братец Гао Ян, не ходи вокруг да около, выкладывай все как есть, эти твои недосказанности делают мне только больнее.

Гао Ян вздохнул.

– Ладно, расскажу тебе все как на духу! Помощник Ян из нашей волости – тот еще фрукт. У него же есть племянник, тот самый Цао Вэнь. Так вот, Цао Вэнь недавно прыгнул в буровой колодец и умер, а семейство Цао похлопотало о том, чтобы устроить ему загробное родство…

– Какое такое родство?

– Ты про загробное родство не знаешь?

Гао Ма покачал головой.

– Это когда сватают двух покойников. Цао Вэня не стало, и семейство Цао вспомнило о Цзиньцзюй…

Гао Ма резко поднялся.

Гао Ян остановил его.

– Братец, дослушай. Семейство Цао посватало покойную Цзиньцзюй с покойным Цао Вэнем, теперь они муж и жена. Помощник Ян им сватом стал.

Гао Ма заскрежетал зубами.

– Отправлю Яна на тот свет! Цзиньцзюй при жизни была со мной и в смерти она моя!

– В этом вся соль. Кто в нашей деревне не знал, что Цзиньцзюй – девушка Гао Ма? Она носила твоего ребенка! Но братья Фан помешаны на деньгах, вот они и повелись на слова помощника Яна и продали тело Цзиньцзюй семейству Цао, выручили на том восемьсот юаней, разделили их между собой, а семейство Цао приказало выкопать Цзиньцзюй из могилы, забрали они ее тело!

Гао Ма не издал ни звука, лицо его мертвенно побледнело.

Гао Ян продолжил:

– Сестрица поведала мне, что семейство Цао справило загробную свадьбу даже побогаче, чем свадьбы живых. Пригласили музыкантов из другого уезда, много шуму подняли, позвали гостей на торжественный обед, положили тела Цзиньцзюй и Цао Вэня в один ярко-красный гроб и закопали в одной могиле. Явились поглядеть на такое «бракосочетание» люди из всех окрестных деревень, все на чем свет стоял ругали семейство Цао, ругали помощника Яна, ругали братьев Фанов – то, что они сделали, попирает и уложения небесные, и законы земные![121]

Гао Ма молчал.

Гао Ян украдкой поглядел на него и поспешил добавить:

– Приятель, не принимай все это близко к сердцу, у этих людей нет ничего святого, потеряли они совесть, Небесный владыка их еще покарает… Эх, не взыщи, что я всю эту пакость тебе выложил, сестрица велела ничего не говорить, но как такой ужас во рту удержать…

У Гао Ма на губах проступила странная улыбка.

Гао Ян в смятении взмолился:

– Приятель, ничего не придумывай, ты же в армии служил, не тебе в духов и призраков верить…

Гао Ма тихо спросил:

– А что с четвертой тетушкой?

Гао Ян кашлянул.

– В тот день, когда семейство Цао выкопало тело Цзиньцзюй, четвертая тетушка… повесилась…

Гао Ма взревел и харкнул алой кровью.

Раздел четвертый

После Нового года выпало много снега.

Заключенные из исправительно-трудового отряда разгребали сугробы во дворе, грузили снег на платформу для вывоза на пшеничные поля за тюрьмой.

Гао Ма первым вызвался вывезти платформу и, таща за собой целый обоз снега, вышел из тюремных ворот.

Поскольку наружу отправили не группу преступников, а одного человека, дозорных не выставляли. В воротах встал кадровый работник по вопросам трудового перевоспитания и, от нечего делать засунув руки в рукава, переговаривался с часовым на башне.

Часовой спросил:

– Почтенный Ли, а у тебя жена родила?

Кадровый работник удрученно отозвался:

– Нет еще, больше месяца перехаживает.

Часовой заголосил:

– Ничего страшного, не зря же в народе говорят, что «тыковка сама опадает, когда созреет».

– Как это «ничего страшного»? Тебе легко говорить, не твоя жена лишний месяц беременная!

Гао Ма, весь в поту, притащил пустую платформу.

Кадровый работник с одобрением посмотрел на него:

– Номер 88, ты бы передохнул чуток, пускай остальные потрудятся.

Гао Ма ответил:

– Я еще не устал.

И втащил платформу во двор.

Часовой заметил:

– Молодец этот Номер 88.

– Демобилизованный, человек очень вспыльчивый, впрочем, каких только людей не увидишь в наши дни.

– Но у них там в уезде Тяньтан чиновники правда заврались, нельзя все валить только на народ.

– Вот я и попросил руководителя смягчить наказание этому парню. Если честно, то не такое уж страшное преступление он совершил.

– В наши времена это обычное дело.

Гао Ма снова пошел с полной снега платформой.

Кадровый работник окликнул его:

– Может, отдохнешь немного?

Гао Ма отозвался:

– Эту тачку отвезу – и отдохну.

Гао Ма потащил платформу на пшеничное поле.

Часовой спросил:

– Почтенный Ли, слышал я, что вроде как заместитель политрука Юй переводится от нас?

– А кому здесь