Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

Он очень злился на себя, пытался стряхнуть сонливость и заговорить. Однако зять ему в этом не помогал, и даже Имсу не хватило сообразительности прийти ему на выручку. Двадцать минут граф крепко спал, затем проснулся от собственного храпа.

– Клянусь Богом! – воскликнул он, вскакивая и подходя к камину. – Мы выпьем кофе.

И после этого уже не засыпал.

– Дейл, не выпьете еще немного вина? – спросил он.

– Больше ни капли. – И полковник, по-прежнему глядя в огонь, очень медленно помотал головой.

– Давайте, Джонни, налейте себе.

У графа вошло в привычку называть молодого друга Джонни после того, как он узнал, что миссис Имс обычно называет сына именно так.

– Я себе все время подливал, – сказал Имс, вновь берясь за графин.

– Я рад, что вы нашли хоть какое-то развлечение, поскольку, сдается, вам с Дейлом не о чем было особо говорить. Я все время слушал.

– Вы спали, – сказал полковник.

– Тогда мое молчание хотя бы отчасти извинительно, – заметил граф. – Кстати, Дейл, что вы думаете о Кросби?

Имс сразу насторожил уши; вся его скука мигом улетучилась.

– Думаю о нем? – переспросил полковник.

– Ему следовало бы переломать все кости, – сказал граф.

– Вот именно, – с жаром подхватил Имс. От волнения он тоже встал и говорил сейчас громче, чем уместно в присутствии старших. – Вот именно, милорд. Он самый гнусный негодяй, какого я встречал в жизни. Жаль, я не брат Лили Дейл.

Тут он вновь сел, вспомнив, что рядом с ним сидят отец и дядя Бернарда Дейла, который может в данном случае считаться братом Лили.

Полковник повернул голову и удивленно воззрился на молодого человека.

– Прошу прощения, сэр, – сказал Имс, – но я с миссис Дейл и вашими племянницами знаком всю жизнь.

– Вот как? – проговорил полковник. – И все же, возможно, не следует чересчур вольно обращаться с именем молодой дамы. Не то чтобы я хоть сколько-нибудь вас упрекнул, мистер Имс.

– Да уж, упрекать тут не за что. Я нахожу чувства Имса весьма похвальными, – сказал граф. – Джонни, мой мальчик, если я когда-нибудь буду иметь несчастье встретить этого негодяя, я скажу ему в лицо все, что думаю, и, полагаю, вы поступите так же.

Джон Имс при этих словах подмигнул графу и указал подбородком на полковника, сидящего к ним спиной. И тогда граф подмигнул Имсу.

– Де Гест, – сказал полковник, – я, наверное, пойду в номер; я всегда принимаю немного арроурута у себя в комнате.

– Я позвоню, чтобы принесли свечу, – ответил граф.

Полковник ушел, и, как только дверь за ним затворилась, граф вскинул руки и выговорил единственное слово: «Негус!» Джонни расхохотался и, подойдя к камину, сел в кресло, с которого встал полковник.

– Не сомневаюсь, что можно и так, – сказал граф, – но сам бы я не стал пить негус или принимать арроурут у себя в спальне.

– Полагаю, ничего дурного в таком нет.

– О, конечно. Интересно, что об этом думает Покинз. Впрочем, полагаю, в гостинице всякой публики навидались.

– Официант, который нес ему чашку, явно смотрел на нее неодобрительно.

– О да, да. Если бы он попросил сенну и эпсомскую соль, официант бы не выказал ни малейшего удивления. Кстати, с девушкой вы его задели за живое.

– Правда, милорд? Я не хотел.

– Понимаете, он отец Бернарда Дейла, и большой вопрос, не должен ли Бернард проучить мистера Кросби. Не дело, чтобы тому все сошло с рук. Кто-то должен показать ему, какую подлость он совершил.

– Я бы завтра это сделал, только боюсь…

– Нет, нет, нет, – сказал граф, – вы не годитесь. Кто вы им? Просто старый друг семьи, но этого мало.

– Да, наверное, – грустно признал Имс.

– Может, так и лучше. Вряд ли от того, что его побьют, будет какая-нибудь польза. И если мы должны быть христианами, полагаю, мы должны быть христианами.

– Каким христианином он себя показал?

– Тоже верно, и на месте Бернарда я бы охотно позабыл все, чему меня учили в воскресной школе насчет кротости.

– Знаете, милорд, я бы сказал, что всыпать мерзавцу хорошенько – самое христианское дело в мире. Есть поступки, за которые надо бить смертным боем.

– Чтобы впредь было неповадно?

– Вот именно. Вы можете сказать, что вешать людей – не по-христиански.

– Я всегда за то, чтобы вешать убийц. Дурно было вешать за кражу овцы.

– Куда лучше повесить такого, как Кросби, – сказал Имс.

– Да уж, точно. Если кто-нибудь хочет подольститься к мисс Дейл, какая у него есть отличная возможность.

Джонни минуту или две молчал.

– Не уверен, – скорбно проговорил он, словно горюя, что к Лили едва ли можно подольститься, отдубасив ее бывшего возлюбленного.

– Не стану притворяться, будто много знаю о девушках, – сказал лорд Де Гест, – но, думаю, ничто ее так не порадовало бы, как известие, что он получил по заслугам и все об этом знают.

Граф, без сомненья, не ошибся, говоря, что мало знает о девушках.

– Если бы я так думал, – ответил Имс, – я бы завтра его отделал.

– Зачем? Вам-то какая печаль?

Вновь наступила пауза, во время которой Джонни выглядел очень смущенным.

– Вы не хотите сказать, что влюблены в мисс Лили Дейл?

– Ничего подобного, – ответил Джонни, краснея до ушей.

И внезапно на него как будто что-то нашло: он решил выложить старшему другу всю правду. Подозреваю, тут отчасти сказался Покинзов портвейн.

– Но я пойду за нее в огонь и в воду, милорд. Я знал ее за много лет до того, как он впервые ее увидел, и всегда любил сильнее, чем он в жизни сумеет кого-нибудь полюбить. Когда я узнал, что она дала ему согласие, я почти готов был перерезать себе горло… себе или ему.

– Фу-ты ну-ты, – сказал граф.

– Знаю, это очень глупо, и, конечно, она никогда не согласилась бы за меня выйти.

– Не понимаю отчего.

– У меня нет ни гроша.

– Девушки не особо на это смотрят.

– И я всего лишь клерк в ведомстве подоходного налога! Убожество!

– А тот был всего лишь клерком в другом ведомстве.

Граф, живя в Гестуике, не понимал, что ведомство подоходного налога в Сомерсет-хаузе и генеральный комитет в Уайтхолле далеки друг от друга, как богач и Лазарь, и между ними лежит непроходимая пропасть.

– О да, – ответил Джонни, – но его ведомство совершенно иного рода, да и сам он светский лев.

– Клянусь Богом, я ничего подобного не заметил.

– Я ничуть не удивился, когда она дала ему согласие. Я возненавидел его с первого взгляда, но это не повод, чтобы ей его не полюбить. У него этакие манеры, знаете ли. Он светский лев, а