Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

Лицо у Джонни было такое, словно, будь здесь Кросби, он и впрямь попытался бы осуществить свою угрозу.

– Вы делали ей предложение? – спросил граф.

– Нет. Как я мог сделать ей предложение, когда мне не на что ее кормить?

– И никогда не говорили ей… что влюблены в нее и все такое?

– Теперь она это знает, – сказал Джонни. – Я зашел попрощаться с нею… когда думал, что она выходит замуж. И не сдержался.

– В таком случае, дорогой мой, мне думается, что вы должны быть благодарны Кросби, то есть, если у вас есть намерение…

– Я понимаю, о чем вы, милорд. Я ничуть ему не благодарен. Думаю, ее это убьет. Что до меня, если бы я думал, что когда-нибудь она согласится стать моей женой…

Он снова умолк, и граф увидел слезы в его глазах.

– Кажется, я начинаю понимать, – сказал граф, – и я дам вам совет. Приезжайте к нам в Гестуик на Рождество.

– О, милорд!

– Нечего повторять «милорд, милорд», просто сделайте, что я говорю. Леди Джулия шлет вам приглашение, хотя я до сей минуты начисто о нем забыл. Она хочет сама поблагодарить вас за то, что вы совершили на выгоне.

– Это был сущий пустяк, милорд.

– Отлично. Вот сами так ей и скажете. Поверьте мне на слово – моя сестра ненавидит Кросби не меньше вашего. Думаю, она бы сама, пользуясь вашим выражением, ему «всыпала», если бы умела. Вы приедете на Рождество, оттуда пойдете в Оллингтон и прямиком объявите всем о своих намерениях.

– Сейчас я не смогу сказать ей и слова.

– Значит, скажете сквайру. Пойдете к нему и объявите о своих намерениях – держа голову высоко, по-мужски. Не рассказывайте мне про светских львов. По мне, так человек с честными намерениями лучше любого светского льва. Никаких других львов я не признаю. Подите к старому Дейлу, скажите, что пришли от меня – из Гестуикской усадьбы. Скажите, что, если он подложит под котелок полешко, я добавлю от себя другое, побольше. Он поймет, что я имею в виду.

– О нет, милорд.

– А я говорю: «О да». – И граф, стоя теперь на коврике у камина, запустил руки глубоко в карманы брюк. – Я очень привязан к этой девушке и готов для нее на многое. Спросите леди Джулию, не говорил ли я так раньше, еще до того, как узнал, о ком вы вздыхаете. И к вам я тоже питаю слабость, мастер Джонни. Дай вам Бог здоровья, я очень близко знал вашего отца и, сказать по правде, думаю, что помог ему разориться. Он арендовал у меня землю, и нет сомнений, что он себя разорил. Ко дню своей смерти он знал про разведение скота не больше, чем… чем… чем вот этот официант. А если бы дожил до сего дня, то так бы ничему и не научился.

Джонни сидел молча, с мокрыми от слез глазами. Что он мог сказать старшему другу?

– Вы поедете со мной, – продолжал граф, – и увидите, мы все устроим. Наверное, вы правы, что с девушкой сейчас говорить не стоит. Но скажите все ее дяде, а потом матери. А главное, не думайте, будто вы сами недостаточно хороши. Мужчине так думать не след. Человека оценивают главным образом по тому, что он сам о себе думает. Если нутро у вас гнилое, как у этого Кросби, рано или поздно вас, без сомнения, раскусят. Но я не думаю, что у вас гнилое нутро.

– Надеюсь, что нет.

– И я надеюсь. Полагаю, вы не сможете уехать со мной послезавтра?

– Боюсь, что нет. Мне надо получить отпуск.

– Написать старому Баффлу и попросить его сделать мне одолжение?

– Нет, не надо, – сказал Джонни. – Но я пойду к нему завтра, спрошу и сообщу вам. В любом случае я могу поехать почтовым в субботу.

– Он неудобный. Узнайте и поезжайте со мной, если получится. А теперь доброй ночи, дорогой, и помните – я слов на ветер не бросаю. Могу похвалиться, что ни разу не нарушил обещания.

При этих словах граф протянул Джонни левую руку и, довольно величаво глядя поверх его головы, правой трижды хлопнул себя по груди. Во время всей этой маленькой сцены Джонни чувствовал, что перед ним граф до мозга костей.

– Не знаю, что и сказать, милорд.

– Вот и не говорите ничего мне. А себе скажите, что робкое сердце не завоюет прекрасную даму. Доброй ночи, дорогой мой мальчик, доброй ночи. Завтра я обедаю в гостях, но можете заглянуть ко мне часов в шесть.

Имс молча вышел из комнаты и через минуту уже окунулся в холодный воздух Джермин-стрит. Ярко светила луна, в ее отблесках мостовая казалась чистой, как дамская ручка. Весь мир переменился за те часы, что он провел в гостинице Покинза. Неужели возможно, что Лили Дейл еще станет его женой? Неужели правда, что он даже и в нынешнем своем положении может смело войти к оллингтонскому сквайру и объявить о своих чувствах к Лили? И вправе ли он поймать графа на слове? Чтобы жениться на Лили, нужны огромные деньги. Не меньше двух-трех сотен в год! Граф, обещая ему помочь, уж точно не имел в виду такую сумму! И тем не менее по пути к Бертон-Кресент Джонни решил, что поедет в Гестуик и поступит, как велит граф. Что до самой Лили, он чувствовал, что с ней об этом можно будет заговорить еще очень не скоро.

– Ах, Джон, как вы поздно, – сказала Амелия, выскальзывая из гостиной при звуке отпираемой двери.

– Да, очень поздно, – ответил Джон, взял свечу и без дальнейших слов прошел мимо Амелии к лестнице.

Глава XXXIII. «Придет время»

– Вы знаете, что молодой Имс гостит в Гестуикской усадьбе?

Такими были первые слова сквайра к миссис Дейл, когда в Рождество они после церкви шли в Большой дом. Отсюда можно заключить, что известие о визите Джонни немало его удивило.

– В Гестуикской усадьбе! – повторила миссис Дейл. – Надо же! Ты слышала, Белл? Мастер Джонни делает успехи в жизни!

– Разве ты не помнишь, маменька, что он помог его сиятельству в истории с быком? – сказала Белл.

Лили, очень хорошо помнившая свой последний разговор с Джоном Имсом, промолчала, однако ей отчего-то стало больно при мысли, что в такое время он будет неподалеку. Ей бессознательно понравилось, что он пришел и сказал то, что сказал. После этой сцены она стала больше его уважать. Но теперь она знала, что