Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Она бы не взяла, – сказала миссис Дейл.

– Я тоже так думаю. Но если бы взяла, наверняка бы ворчала, что я не даю вдвое больше. И если бы мистер Бойс проводил ее до дома, она бы ворчала, что он шел слишком быстро.

– Она очень старенькая, – повторила Белл.

– И все равно ей не следует уничижительно говорить обо мне моим слугам. Она могла бы больше себя уважать.

По тону сквайра можно было заключить, что он очень много об этом думал.

Рождественский вечер получился чрезвычайно долгим и скучным. Бернард остро чувствовал, как глупо ему оставлять карьеру и обрекать себя на жизнь в Оллингтоне. Дамы больше мужчин привычны к долгим скучным часам безделья. Если Бернард зевал, потягивался и выходил из комнаты, они покорно сидели, слушали, как сквайр излагает свое веское мнение по мелочам, изредка возражали, когда совсем уже не могли сдержаться. «Конечно, вы лучше знаете», – говорил он. «Вовсе нет, – отвечала миссис Дейл. – Я совершенно ничего об этом не знаю. Но…» Так прошел вечер, и в половине десятого, оставшись один, сквайр не думал, что плохо провел день. Таков был его образ жизни, и ни на что большее он не рассчитывал. Он не ждал от жизни особых приятностей и был если не счастлив, то по крайней мере доволен.

– Только подумать, Джонни Имс гостит в Гестуикской усадьбе! – воскликнула Белл по пути домой.

– Не вижу причин ему там не гостить, – заметила Лили. – И уж лучше он, чем я, потому что леди Джулия такая сварливая.

– Но твоего дядю Кристофера пригласили нарочно, чтобы с ним увидеться! – сказала миссис Дейл. – Тут должна быть какая-то причина.

При этих словах раны Лили снова заболели, и больше она про Джона Имса не говорила.

Нам всем известно, какова была причина, и мы знаем, что сердечко Лили болело загадочным предчувствием не напрасно. На следующий день после ужина у Покинза Джонни зашел к графу и сообщил, что не сможет уехать из Лондона до вечера субботы, зато сможет остаться до вторника. На службе ему надо быть в среду к двенадцати, и он успеет, если сядет на ранний утренний поезд из Гестуика.

– Отлично, Джонни, – сказал граф молодому другу, держа в руке свечу – он шел переодеваться. – В таком случае вот что: я об этом думал. Я приглашу Дейла на обед во вторник и, если он придет, сам ему все объясню. Он человек деловой и поймет. Если он откажет, то вы отправитесь в Оллингтон и поговорите с ним, если сможете, во вторник утром. Либо я сам к нему пойду, что будет лучше. А теперь не задерживайте меня, я и так опаздываю.

Имс не стал его задерживать и ушел с чувством, что для него все устроили как нельзя лучше, а когда добрался до Оллингтона, то узнал, что сквайр принял приглашение графа. Тогда Джонни сказал себе, что пути к отступлению отрезаны. Конечно, он не хотел отступать; больше всего на свете ему хотелось назвать Лили своей. Однако он боялся сквайра, боялся, что тот обольет его презрением, а граф, увидев, как осадили его протеже, осознает свою ошибку. Условились, что граф перед обедом на несколько минут уведет сквайра в свою комнату, и Джонни не знал, как от робости не провалиться сквозь землю, когда они разом войдут в гостиную.

Он отлично поладил с леди Джулией, которая ничуть перед ним не чванилась, а напротив, была очень любезна. Брат все ей рассказал, и она не меньше его стремилась раздобыть Лили другого мужа вместо ужасного Кросби. «Она счастливо отделалась», – сказала леди Джулия брату. Граф согласился и добавил, что его протеже будет куда лучшим мужем. Однако леди Джулия сомневалась, что Лили согласится.

– Теодор, с самой мисс Лилиан Дейл ему пока говорить нельзя.

– Да, еще с месяц, – ответил граф.

– Благоразумней ему будет молчать ближайшие полгода.

– Помилуй! Да за это время ее кто-нибудь уведет!

На это леди Джулия только покачала головой.

На Рождество после церкви Джонни зашел к матери. И она, и сестра приняли его с великим почетом. Мать дала ему множество советов, как вести себя за графским столом, входя даже в такие мелочи, как белье и обувь. Однако Джонни уже чувствовал, что люди в усадьбе не так уж сильно отличаются от всех остальных. Манеры у леди Джулии, безусловно, были не такие, как у миссис Ропер, однако чай она наливала примерно так же, как это делалось на Бертон-Кресент, и, хотя вареное яйцо подавали в серебряной рюмочке с графской короной, Джонни уже на второе утро сумел съесть его без дрожи в руках. В воскресенье он чувствовал себя на графской скамье в церкви немного не в своей тарелке – ему казалось, что все на него глядят, – однако к Рождеству уже вполне освоился и едва не уснул в мягком уголке. А когда они с графом шли мимо перелаза, через который благородный пэр спасся от быка, Джонни легко шутил с августейшем спутником на тему проделанного им кульбита. Впрочем, не следует забывать, что для молодого человека есть два способа держаться со старшим непринужденно и по-свойски – приятный и оскорбительный. Будь Джонни по характеру склонен ко второму, граф тут же бы ощетинился и всякой дружбе пришел конец. Однако Джонни не имел такой склонности и потому нравился графу.

Наконец пришел час вторничного обеда, вернее, час, когда ждали сквайра. Имс по указанию покровителя остался в своей комнате, чтобы не показываться до завершения их разговора. Леди Джулия, которая участвовала в обсуждении, согласилась принять сквайра – затем слуга попросит его к графу. Умилительно, с каким детским азартом эти трое выстраивали свою интригу.

– Он умеет быть вздорным, как не знаю кто, – сказал граф о сквайре, – и мы должны следить, чтобы не гладить его против шерсти.

– Я не знаю, что сказать ему, когда спущусь, – признался Джонни.

– Просто пожмите ему руку и ничего не говорите, – посоветовала леди Джулия.

– Я угощу его портвейном, от которого он подобреет, – сказал граф, – и посмотрим, каким он будет вечером.

Имс услышал, как подъехал маленький открытый экипаж сквайра, и затрепетал. Сквайр, не ведая ни о каких интригах, оказался в гостиной с леди Джулией, а меньше чем через две минуты его пригласили к графу. «Конечно, конечно», – ответил сквайр и пошел за слугой. Граф стоял посреди комнаты, и его круглое розовое лицо выражало полнейшее благодушие.

– Дейл, я очень рад, что вы пришли, – начал он. – Я кое-что хочу вам сказать.

Мистер Дейл, куда более сдержанный