Румия - Мария Омар

Когда маленькая фигурка бросилась к Тимуру, у Румии полились слезы, она снова поплыла и захлебнулась. Встала, отплевываясь, пошла. Выбралась на берег по острым камням, села на песок.

– Мама! – услышала она, теряя сознание.

Очнувшись, увидела над собой перепуганные глаза сына и мужа.

– Мамочка, – Султан обхватил ее тонкими ручками.

Она плакала и обцеловывала его всего: щеки, нос, пальцы, ушки, живот, все живое и теплое.

– Сыночек, Султанчик, мой золотой.

Тимур обнял их, и они долго сидели, слушая шум реки. На берегу показались одна за другой полицейские машины. Вышли мужчины в форме и стали махать им.

Вечером в доме абики собралась вся семья и соседи. Мадина вернулась из города.

– Я как увидел лодку без него, думал, все! – размахивая руками, пересказывал каждому новому вошедшему отец, и у Румии замирало сердце, как будто она снова слышала слова Азамата по рации.

– Круто было! – рассказывал Султан, оказавшись в центре внимания. – Папа с мамой меня нашли, а потом мы ехали на полицейской машине с мигалками! Дядя Азамат даже дал мне чуть-чуть порулить!

– Очень круто, – смеялась Мадина. – До инфаркта чуть всех не довел.

Абика подкладывала на плоское блюдо горячие беляши. Румия сидела с забинтованной ногой и только молча гладила сына.

– Как же ты уплыл? – спросила Мадина.

– Я хотел сети проверить, в лодку прыгнул, а она раз – и поплыла не туда.

– Что же ты не кричал?

– Я сначала думал, что смогу справиться сам, а потом… – Султан замялся. – Я немножко испугался.

– Любой бы сдрейфил на твоем месте. Только знай: когда тебе страшно – кричи! – потрепала его по щеке Мадина.

– Я даже не плакал! – сказал Султан. – Только чуть-чуть, когда подумал, что уплыву в океан.

Все рассмеялись.

– А что произошло с лодкой?

– Я увидел остров и стал грести туда. Вылез, а потом ее унесло.

– Молодец, – сжал ему руку Тимур.

– Раздвигайте стол, – скомандовала Мадина. – Такое событие нужно отметить.

Румия пошла в кухню за скатертью, а возвращаясь, услышала, как Тимур разговаривает в прихожей по телефону:

– Брат, спасибо за все. Да, передам.

Он посмотрел на нее.

– Азамат уехал, извиняется, что не попрощался.

– Хорошо, – она кивнула в сторону зала. – Помоги поставить стол.

Когда все разошлись и Румия с Мадиной вымыли посуду, они снова сели за чай.

– Ал, енді өзіміз отырып, шай ішейік![183] – засмеялась Мадина, прикрывая на кухне дверь. – Абика устала от переживаний, заснула. Твои тоже?

– Ага, Тимур что-то рассказывал Султану, а потом захожу – оба сопят. Кстати, я не поняла, а где Алишер?

– Отправила в Алматы.

– То есть?

– Он мне сделал замечание за то, что хожу в шортах! Представляешь, мне! Я ему сказала: дорогой, сорок пять лет никого не спрашивала, что мне надеть, а уж теперь и подавно не буду!

– И что, на этом все? – расстроенно покачала головой Румия. – А он так всем понравился: вежливый, приятный.

– Да, но если он сейчас такое говорит, что будет потом?

– Жаль.

– А мне нет! Хорошо провела эти дни – и достаточно. Знаешь, меня все-таки напрягает, когда мужчина постоянно рядом. Я понимаю, что это не очень нормально, но самой как-то спокойнее. Ты Тимуру про беременность сказала? Он сегодня весь вечер так на тебя смотрел.

– Да? – растерянно улыбнулась Румия. – Пока не сказала.

– Ты вернешься к нему?

– Не знаю, – Румия налила себе чай, обожгла язык и втянула через зубы воздух.

– Я вижу, что вернешься, – грустно сказала Мадина, пододвигая к ней конфеты.

– Вроде бы все этого хотели.

– При чем тут все? Тебе с ним жить. Но будешь ли ты с ним счастлива?

– Я не понимаю, то ты хочешь нас помирить, то теперь недовольна, – Румия развернула конфету, откусила и поморщилась.

– По-любому решать только тебе. Я сегодня, как с Алишером поругалась, о тебе подумала. Знаешь, человека не изменить, если он сам не захочет.

– Ты другая, тебе свобода дороже всего, а мне трудно одной.

– Думаешь, я не боялась? Сколько своего Володьку терпела. Как напьется, выгоню, потом приползет, клянется бросить, по дому делает все, подарки покупает. А потом раз – и опять на неделю пропал. Мне абика говорила: не бьет, вот и радуйся. А самое страшное ведь не то, что он пьет. Самое ужасное, что ты перестаешь ему верить. Вроде успокоишься, а чуть задержится – сердце колотится: неужели опять? В гости не ходишь, потому что там будут пить. Сама лишний раз никуда не пойдешь – вдруг в это время к нему дружки завалятся. И так устала я от этого вечного ожидания. Все время жить в страхе – это не для меня. Вот этого я ему не позволила.

– Но при чем тут Тимур? Он не пьет, ну раз выпил, с кем не бывает. Наоборот, мне с ним спокойнее.

– Его мать бросила. От такого в сердце дыра на всю жизнь.

– И что ты предлагаешь? Отвернуться от него из-за этого? Я хочу, чтобы у моих детей был отец. Ты видела, как он сейчас относится к Султану? И как Султан его любит!

– А тебя он любит?

– Ну…

Румия осеклась на полуслове и больно прикусила щеку.

– Я тоже не хотела, чтобы Жанелька росла безотцовщиной, – продолжила Мадина. – Думала, ну как же, других отцы будут учить кататься на велосипеде, а ее – нет. Других папы будут забирать из школы, а ее – только мама. А потом он спьяну чуть не уронил ее на лестнице. И я подумала: она вырастет, и в ней тоже будет этот мой страх. Будет ждать и бояться: какой он сегодня придет домой – трезвый или пьяный, спокойный или злой? И когда говорят: «Надо не разводиться ради детей», – это вранье. Это женщинам не хватает смелости, не нужно прикрываться детьми!

За дверью послышался шум. Румия испуганно выглянула, но в прихожей никого не было. Она зашла в зал, убедилась, что Тимур и Султан спят. Вернулась, плотно закрыла дверь.

– Во-первых, у меня нет ни одной серьезной причины с ним развестись. Да, он немного холодный, но я и сама такая. Может, это мне надо меняться? Во-вторых, у тебя была одна дочка. А у меня детей теперь двое.

Мадина вздохнула.

– Ладно, решай сама. Наверное, я и правда перестраховываюсь. Надеюсь, у вас все будет нормально. Только не позволяй мешать тебе реализовываться. Ты будешь классным модельером.

Румия кивнула.

– Да, я это никогда не брошу.

Она допила чай и стала убирать посуду.

Проснувшись рано утром, Румия опустилась на пол, посмотрела на спящего сына, коснулась губами его лба. Лежащий рядом