Тяга. Всемирная история зависимости - Карл Эрик Фишер

Билл Уилсон, который был наставником Мэнн, неразрывно связан с историей созданного им сообщества, ведь его собственная история составляет первую главу Библии Анонимных Алкоголиков – «Большой книги», той самой, которую Мэнн прочла в виде предпечатного образца. И именно в дом Уилсона в Бруклине Мэнн приехала тогда, в 1939 году.

До того как Уилсон бросил пить, на протяжении более десяти лет его дом в Бруклине представлял собой не столько убежище, столько полигон для борьбы с алкоголем. В эпоху сухого закона он делал вино из одуванчиков[491] в ванне на втором этаже, причем у него не хватало терпения дождаться, пока оно полностью перебродит, он напивался и жестоко болел. Он бессчетное количество раз обещал своей мученице-жене, что бросит, и даже писал свои клятвы на семейной Библии, но всегда рано или поздно нарушал их. Однажды Луис нашла его без сознания в холле, из раны на голове лилась кровь[492]. Позже, когда его проблемы с алкоголем усугубились и Билл начал страдать паранойей и суицидальными мыслями[493], Луис перетащила матрас в гостиную, расположенную на первом этаже, чтобы он мог спать там и не испытывал искушения выброситься из окна спальни.

Как и Мэнн, Уилсон долго ходил от врача к врачу, но не нашел облегчения – один просто посоветовал ему собрать волю в кулак[494] и отправил восвояси. Состоятельный брат Луис оплачивал его многочисленные госпитализации в клинике Чарльза Таунза[495] – солидном частном учреждении, расположенном в районе Сентрал-Парк-Вест, где обеспеченные алкоголики проходили «детоксикацию» с помощью «слабительного и очищающей рвоты» в рамках разработанной самим Таунзом «программы лечения». Как и многие авторы лечебных методик того времени, Таунз страдал однобоким, полностью завязанным на биологию подходом к зависимости. Эти представления отчасти опирались на успехи других областей медицины. В 1910 году миру представили «Сальварсан», «спасительный мышьяк», первый современный антимикробный препарат, эффективно воздействующий на возбудителя сифилиса, и исследователи мечтали об открытии «антитоксического» препарата против зависимости. Вдохновившись такими первопроходцами, как Эмиль фон Беринг, который в 1901 году получил Нобелевскую премию за изобретение способа массового производства противодифтерийной сыворотки[496] из лошадиной крови, группа ученых из Сан-Франциско заявила, что им удалось открыть антитела к алкоголю. Они якобы выделили специальную сыворотку[497] из крови лошадей, которых поили большими дозами алкоголя, однако испытания на людях, разумеется, провалились. Это не помешало мошенникам с предпринимательской жилкой продвигать на рынке другие «сыворотки» от зависимости[498], представляющие собой случайную смесь жиров, белков и витаминов (которые, что неудивительно, порой приводили к летальному исходу).

У популярных лечебных программ часто имелся один незаслуженно оставленный без внимания побочный эффект. Лечение золотом, которое продавал Лесли Кили, было, разумеется, полной чепухой, однако оно собирало в его клиниках людей, которые не только получали инъекции, но и вступали в основанные по инициативе других пациентов сообщества[499], так называемые Лиги Кили, благодаря которым они могли оставаться на связи и поддерживать друг друга. Эти усилия по взаимопомощи были, вероятно, самым полезным и значимым инструментом во всей программе лечения: благодаря им на территории США сформировалось около 370 клубов и отделений. Разумеется, эти лиги сами по себе были средством рекламы, но на рубеже веков клиники Кили пропагандировали интерес к терапевтическому подходу и взаимопомощи в то время, когда в общественном мнении доминировали стигматизация и прогибиционизм.

Клинике Таунза недоставало элемента взаимопомощи, однако она предлагала таким пациентам, как Уилсон, другие методы, главным образом интенсивную психотерапию, центральным понятием которой была «свобода воли». Сам Таунз, которого именовали «гигантом воли», упражнялся с гантелями по два часа в день и учил пациентов своему методу подробного расписания («учета времени») и различным способам укрепления воли[500]. Все это глубоко импонировало Уилсону, протестанту, уроженцу Новой Англии и либертарианцу, который всегда придавал большое значение личной выдержке. В одно из своих пребываний в клинике Таунза Уилсон пережил серьезный перелом в мышлении: тамошний врач Уильям Силкуорт убедил его, что он коренным образом отличается от остальных людей и никогда не сможет употреблять спиртное без опасности сорваться. Но, хотя Уилсон выписался, твердо решив оставаться трезвым, несмотря на 95 %-ную успешность лечения, заявленную клиникой, он вскоре сорвался снова, как не раз бывало прежде. Вопреки своей якобы укрепившейся воле он отправился в бар, наблюдая за собой как будто со стороны и в отчаянии повторяя: «Я не пойду, не пойду»[501], но зная, что пойдет.

Однажды в 1934 году Уилсона навестил старый школьный друг и собутыльник Эбби Тэчер. Он поделился потрясающей новостью: ему удалось завязать, и он стал членом Оксфордской группы – влиятельной в то время христианской евангелической организации. Тэчер часами расписывал Уилсону, как его спасла вера. Уилсону, который всегда скептически относился к религии, он показался «слегка чокнутым»[502], но в то же время Уилсон уже достаточно отчаялся, чтобы попробовать и этот путь. Уилсон вел долгие разговоры с Тэчером и попытался вступить в Оксфордскую группу, которая уделяла большое внимание духовным практикам, таким как дискуссии в малых группах и регулярные исповеди. Однако пить он так и не бросил и снова отправился в клинику Таунза на последнюю, как он надеялся, детоксикацию.

Оказавшись в клинике, Уилсон впал в глубокую депрессию. Все было бесполезно. Годы усилий пропали даром. Лечение Таунза не работало. Религия не спасла его. В своей палате, в полном отчаянии, он воззвал к Богу, в которого он даже толком не верил: «Господи, если ты есть, яви себя![503] Я готов сделать что угодно!»

Внезапно, как позднее описывал Уилсон, комната наполнилась ярким белым светом, а сам он оказался на вершине горы. Сквозь него дул сильный ветер, и он услышал голос: «Ты свободный человек». Уилсон не знал, как на это реагировать. Это был религиозный опыт или просто галлюцинация? Как ни крути, он был в самом разгаре алкогольной абстиненции и по уши накачан мощными психоактивными веществами[504], например белладонной (она же сонная одурь) и беленой. На следующий день Эбби принес ему книгу Уильяма Джеймса «Многообразие религиозного опыта», в которой описаны мистические эпизоды из духовных практик, относящихся к разным традициям, а также случаи пьяниц, исцелившихся благодаря религиозному прозрению. Уилсона, в частности, зацепила одна цитата: «Единственное радикальное средство[505] от мании алкоголизма – это религиозная мания»[506].