Тяга. Всемирная история зависимости - Карл Эрик Фишер

против него обвинения, Робинсон нанял Сэмюэля Картера Макморриса, энергичного молодого чернокожего адвоката, который недавно выиграл дело в Верховном суде. Поначалу их защита строилась на аргументах, которые сегодня покажутся очевидными: машину остановили из-за того, «что в ней сидели черные», под надуманным предлогом (якобы номерной знак не был освещен как положено). Однако суд они проиграли.

Макморрис решил подать апелляцию и попытался найти для нее более веское основание. Он оспорил процедуру остановки автомобиля, а также несколько других моментов в деле, но, что гораздо важнее, он решил выступить против закона, который криминализирует зависимость как таковую, и заявил, что считать зависимость преступлением неконституционно. Преступление Робинсона заключалось не в каком-либо действии, но в его статусе наркомана. Он направил апелляцию в суд вышестоящей инстанции и стал ждать.

В последующие месяцы в стране произошел исторический поворот к социальным реформам. Джон Кеннеди, молодой телегеничный сенатор из Массачусетса, обошел на праймериз Линдона Джонсона и победил Ричарда Никсона на президентских выборах. В следующие годы Джон Кеннеди и Линдон Джонсон, по очереди занимавшие пост президента, возглавили борьбу против бедности и болезней. Тем временем апелляцию Макморриса в Калифорнии отклонили. Он отшлифовал свои аргументы и направил апелляцию в Верховный суд. Суть апелляции сводилась к тому, что преследовать зависимость как преступление жестоко и нелогично. В Калифорнии в то время действовали старые законы против наркотиков, принятые еще в 1929 году, в эпоху жесткого прогибиционизма. Теперь, утверждал Макморрис, нам известно, что зависимость – не преступление, а болезнь и она относится не к криминальной, а к медицинской сфере. Верховный суд принял дело Робинсона на рассмотрение[691], и вскоре Макморрис, которому едва исполнилось 40, снова предстал перед убеленными сединами белыми членами Верховного суда.

В наши дни дела, которые рассматриваются в Верховном суде, как правило, являются результатом длительного планирования, это скорее похоже на запуск космической ракеты или военное вторжение, нежели на юридический процесс. Группы правозащитников годами рыщут по всей стране в поисках подходящего дела, в котором в правильной пропорции сочетаются идеальные факты, вызывающий всеобщее сочувствие обвиняемый и, конечно, блистательный адвокат. Но здесь все было не так. Макморрис был настоящим отщепенцем, вступившим в, казалось бы, безнадежную битву. Отвечая на вопросы судей во время заседания, он страшно заикался. На первый взгляд казалось, что это дело ему не по зубам, но у него, судя по всему, было особое чутье на серьезные философские проблемы, которые интересовали судей.

На этот раз на скамье подсудимых оказалась сама зависимость. Прокурор из Лос-Анджелеса утверждал, что наркоманы должны нести ответственность за свою зависимость: Робинсон был не какой-то беспомощной жертвой, а человеком, который «самостоятельно и добровольно»[692] принял решение ввести «чуждый огонь в свои вены»[693]. Судьи отреагировали на эти аргументы не слишком доброжелательно. А как же сигареты, пытливо спросили они, и что насчет людей, которые пристрастились к обезболивающим таблеткам после перенесенной операции? Справедливо ли наказывать любые случаи зависимости? Уже к концу слушания стало понятно, что Робинсон и Макморрис нашли благодарную аудиторию для своей аргументации.

В конце концов шестью голосами против двух суд оправдал Робинсона с формулировкой, что «даже один день в тюрьме был бы слишком жестоким и странным наказанием за „преступление“ вроде обычной простуды». Судья Уильям Дуглас сравнил закон, криминализирующий зависимость, со средневековыми обычаями, когда душевнобольных считали преступниками и «сжигали на костре или вешали, а сумасшедшие бедняки бродили дикарями по всей стране, где время от времени их привязывали к позорному столбу, избивали кнутом и бросали в тюрьмы»[694]. В самом конце судебного решения говорится, что зависимость и в самом деле является медицинской, а не полицейской проблемой: «зависимый человек является больным», и было бы «варварством» на уровне закона «признавать болезнь преступлением и допускать преследование больных за их состояние».

Вердикт по делу «Робинсон против штата Калифорния» был не просто незначительной поправкой к Уголовному кодексу. Он ознаменовал отказ от старого прогибиционистского подхода и более широкое признание зависимости как медицинской проблемы. Суровые правоприменительные практики не сработали. Биологические исследования ни к чему не привели – ученым не удалось найти ни научного способа излечения зависимости, ни болеутоляющего, которое не вызывало бы привыкания. Колесо общественных мнений повернулось снова, и возник новый, революционный реабилитационный идеал: к зависимости следует подходить с терапевтических позиций.

Представители медицинской профессии начали открыто высказываться против жестких законов и правоприменительных практик, направленных на борьбу с наркотиками. Нью-Йоркская медицинская академия предложила снова открыть клиники поддерживающего лечения опиоидной зависимости[695] – вернуться к стратегии, которую ФБН запретило в 1920-х. В 1956 году Лоуренс Колб, который к тому времени почти уже отошел от дел и проживал в Калифорнии, опубликовал в The Saturday Evening Post статью с резкой критикой федеральной политики[696] и также высказался в пользу поддерживающего лечения. Это движение получило поддержку со стороны развивающихся социальных наук: в частности, федеральную наркополитику публично осуждал влиятельный социолог Альфред Линдесмит. Его исследования, посвященные границе между так называемыми нормальными людьми и наркоманами, свидетельствовали об ошибочности слишком упрощенных теорий и описывали аддикцию как процесс обучения[697], выходящий за рамки простой физической зависимости. В 1958 году Линдесмит выступил редактором резонансного промежуточного совместного отчета Американской ассоциации адвокатов и Американской медицинской ассоциации, в котором содержалась критика карательного режима и высказывались сомнения в том, что «наркозависимых людей можно отвратить от употребления наркотиков, угрожая им тюрьмой», а также приводились рекомендации начать эксперименты с поддерживающим лечением[698] (частично они были основаны на «британской системе», в которой пациентам с зависимостью выдавались тщательно контролируемые рецепты на морфин и героин еще с 1920-х). Гарри Анслингер пришел в бешенство. Он обрушился на этот отчет с яростной критикой[699] и даже предпринял попытку добиться его полного запрета, но в итоге лишь выставил себя вконец отчаявшимся и оторванным от реальности. По одну сторону этого конфликта стояла группа уважаемых врачей и адвокатов, возглавляемая выдающимся ученым, который долгие годы посвятил тому, чтобы убедить общественность в нелогичности карательного режима. По другую – главный идеолог этого самого карательного режима. В 1961 году Американская ассоциация адвокатов и Американская медицинская ассоциация выпустили окончательную версию своего отчета. Посрамленный Анслингер, которому было уже 70, ушел на пенсию год спустя – в год знаменательного вердикта Верховного суда по делу «Робинсон против штата Калифорния».

В обществе нарастал консенсус: лечение зависимости больше не должно было ограничиваться подвалами, в которых проходили собрания Анонимных Алкоголиков, и изрядно потрепанными лабораториями Нарко. Проблему больше нельзя было решать с помощью арестов. Однако, как