Тяга. Всемирная история зависимости - Карл Эрик Фишер

в больницу; чтобы спасти ему жизнь, потребовалось 18 ампул противоядия[703]. Два месяца спустя прокурор Лос-Анджелеса провел рейд в особняке «Синанона» стоимостью более миллиона долларов и арестовал руководителя организации Чарльза Дедериха за заговор с целью убийства Моранца. Дедериха, который 20 лет назад объявил себя излечившимся от алкоголизма и вышел из АА, нашли мертвецки пьяным[704], так что в камеру его пришлось нести на носилках.

Дедерих был в прошлом неудачливым продавцом, с 1956 года – преданным членом АА[705], и поначалу это стало смыслом его жизни. Ему нравилось выступать на собраниях АА, и благодаря своей запоминающейся внешности – крупный мужчина с громким голосом, правое веко всегда наполовину опущено из-за перенесенного когда-то менингита, склонность к философским рассуждениям и мистицизму – он вскоре собрал вокруг себя стайку юных впечатлительных последователей, которые называли его Папой[706].

Однако спустя какое-то время Дедерих решил, что АА слишком ограниченные – в то время на собраниях отказывались принимать людей, имевших проблемы с чем-либо помимо алкоголя, – и в конечном счете слишком мягкие[707]. В процессе написания «Большой книги» Билл Уилсон и его соавторы формулировали всю программу общества исключительно как предложения, избегали жестких предписаний, и, как следствие, на самих собраниях существовала традиция концентрироваться исключительно на собственном опыте, не давать указаний и не вступать в прямую конфронтацию и «перепалки»[708]. Дедерих, напротив, считал, что его юных подопечных нужно встряхнуть, выбить из состояния зависимости, поэтому он изобрел собственную, довольно экстремальную форму групповой терапии[709], направленную на то, чтобы сломить эго и провести человека через квазипсиходелический опыт. В своей небольшой квартирке в Санта-Монике он трижды в неделю проводил «конфликтные марафоны», которые продолжались по многу часов или даже дней. Эта нездоровая групповая практика под названием «Игра», во время которой участники выкрикивали друг другу свои претензии и жалобы, стала краеугольным камнем методики «Синанона». Недоброжелатели обвиняли эту группу в промывке мозгов, однако Дедерих возражал, что большинству людей как раз и нужно, чтобы им время от времени «промывали мозги»[710].

В итоге Дедерих оказался отнюдь не плохим продавцом: он популяризировал слоган «Сегодня – последний день всей оставшейся жизни» и сумел привлечь к себе не только новых последователей, но и внимание СМИ. Деньги закапали, потом полились рекой. Из захудалого помещения в Санта-Монике Синанон переехал в роскошное здание бывшего отеля на берегу моря, а затем разросся в настоящую империю с целой сетью клиник по всей Калифорнии[711]. О лечении у них рассказывали знаменитости, у них появились корпорации-спонсоры и влиятельные сторонники среди калифорнийских политиков, которые внесли в законы штата соответствующие поправки, чтобы «Синанон» мог работать как наркологическое учреждение.

«Синанон» положил начало целому движению подражателей, и по всей стране появились аналогичные «терапевтические сообщества», предлагавшие долгосрочное стационарное лечение алкогольной и наркотической зависимости, многие из которых существуют по сей день и пользуются большим авторитетом в этой сфере[712]. Эти терапевтические сообщества и близко не имели такого успеха, как Синанон, однако их методы строились на том же принципе конфронтации: четкая структура и иерархия ролей, бывшие пациенты в роли сотрудников учреждения, суровая дисциплина и месяцы, если не годы, стационарного лечения[713]. Вы могли и не слышать о «терапевтических сообществах» – я, например, впервые узнал о них уже после окончания ординатуры, – однако они до сих пор существуют и пользуются большим спросом, принимают тысячи и тысячи пациентов ежегодно, причем часто этих пациентов направляет к ним федеральная страховая программа «Медикейд» или правоохранительные органы. Современные терапевтические сообщества часто работают по принципу конфронтации, хотя он не является их уникальной особенностью. «Синанон» просто стал первопроходцем и распространил идею, которая свойственна многим программам лечения зависимости: что наркомана необходимо сломить и перевоспитать и эта цель оправдывает любые средства.

Терапевтические сообщества обрели популярность отчасти потому, что официальная медицина долгое время пренебрегала людьми с зависимостью. Еще в 1920-х она самоустранилась от лечения зависимости, оставив терапевтические подходы горстке учреждений вроде Нарко. Даже в 1965 году, на волне всеобщего интереса к реабилитации и растущего признания, что зависимость является медицинской проблемой, во многих штатах отсутствовали клиники по лечению зависимости. Терапевтические сообщества просто заняли эту нишу[714]. Они были привлекательны как с финансовой, так и с политической точки зрения: неоплачиваемый труд пациентов значительно умешал затраты на содержание учреждений, а идея «жестокой любви» всегда служила отличной темой для разговоров. Но терапевтические сообщества ни за что не получили бы такого распространения, если бы официальная медицина не обращалась так ужасно с зависимыми пациентами, что еще до появления терапевтических сообществ привело к развитию обширной альтернативной системы лечения.

В мае 1949 года небольшая группа членов АА в Миннесоте основала центр под названием «Хазельден» для так называемых профессионалов – успешных людей, переживающих трудные времена. Изначально эта программа представляла собой трехнедельный курс лекций по 12-ступенчатой системе (позднее курс был расширен до четырех недель и лег в основу современной 28-дневной программы), дополненный общими советами о том, как «заправлять постель, вести себя как джентльмен и общаться с другими людьми»[715]. Поначалу участников было немного: в один из первых сочельников единственный куратор приготовил ужин на двоих и сел за стол с единственным пациентом[716]. Но постепенно клиентура росла, и в 1960-х, вместе с ростом признания терапевтических подходов к зависимости, «Хазельден» последовал примеру расположенной неподалеку Уилмарской государственной больницы и открыл официальные курсы подготовки кураторов на основе 12-ступенчатой программы Анонимных Алкоголиков, перейдя таким образом от модели «ретрита» к более официальному статусу. Программа лечения, основанная на четком расписании[717] и превращении бывших пациентов в кураторов, оказалась легко масштабируемой, и руководители «Хазельдена» захотели ей поделиться. Их система получила известность по всей стране как «миннесотская модель» реабилитации, и на сегодняшний день она остается одной из самых авторитетных программ лечения зависимости.

И терапевтические сообщества, и миннесотская модель представляли собой удивительный сплав терапевтического подхода и идеи взаимопомощи, и в 1960-х они получили широкое распространение благодаря тому, что соответствующая ниша не была занята официальной медициной. Деятельность Марти Мэнн подтолкнула некоторые медицинские учреждения к лечению алкоголизма и обеспечила им поддержку общественных организаций в области медицины, да и Анонимные Алкоголики с каждым годом становились все популярнее, однако все еще ощущалась нехватка нормальных программ лечения зависимости, в особенности наркотической. То были времена расцвета психоанализа, и большинство психиатров просто не брались за людей с зависимостью. Даже в наши дни попытки привлечь семейных врачей и психиатров к решению проблем с алкоголем