Тяжёлая жизнь с «лёгким» аутизмом - Зоя Соколова

эмоциональные потребности, чем творчество. При этом оригинальность идей у аутичных людей не выше, чем у нейротипичных, а вот беглость ответов ниже, возможно, из-за особенностей речи.

У некоторых грёзы занимают целые дни, сюжеты становятся детально прописанными, появляются сильные эмоциональные привязанности к вымышленным персонажам. Главный симптом — трудность переключиться обратно в реальность. В отличие от обычного мечтателя, аутичный человек с навязчивыми грёзами может «застревать» в них, что мешает сну и повседневной жизни.

Дезадаптивная мечтательность — это состояние, когда человек слишком часто и надолго уходит в фантазии, и это начинает мешать его жизни.

Оно пока не входит в официальные списки психических расстройств (такие как DSM или МКБ), потому что не совсем похоже на то, что уже описано в психиатрии. Но исследования показывают, что у людей с МД часто есть и другие психологические трудности.

Учёные провели большой обзор 40 исследований (272), в которых участвовали почти 25 тысяч человек, и выяснили, что ДМ чаще встречается у людей с депрессией, тревожностью, СДВГ, обсессивно-компульсивным расстройством, аутичными чертами, последствиями травмы и другими сложностями.

Также оказалось, что люди с ДМ чаще испытывают одиночество, стыд, проблемы с самооценкой, трудности в контроле эмоций, склонны к зависимому поведению (например, к чрезмерному увлечению интернетом или знаменитостями) и в целом переживают сильный внутренний стресс.

Интересно, что у них обычно ниже вера в себя и свои силы. Всё это говорит о том, что дезадаптивная мечтательность может быть настоящей психологической проблемой, похожей на уже признанные расстройства, и может идти рука об руку с другими трудностями. Учёные обсуждают, как с этим работать и что это может значить для диагностики и терапии.

Чрезмерное погружение в фантазии: аутичные люди, испытывающие дисфункциональные грёзы, могут часами создавать и развивать сложные, детализированные сценарии в своём воображении. Эти сценарии часто включают повторяющиеся образы, целые вымышленные миры и истории с участием воображаемых персонажей или альтернативных версий себя.

Зависимость от фантазирования: погружение в грёзы может приобретать характер зависимости. Многие предпочитают фантазирование реальной жизни, поскольку оно приносит эмоциональное удовлетворение, снижает стресс и создаёт ощущение контроля, часто недостижимое в реальности.

Негативное влияние на повседневную жизнь: дисфункциональные грёзы нередко мешают профессиональной, учебной и социальной активности. Люди могут сознательно выбирать уединение, чтобы проводить больше времени в фантазиях, что постепенно приводит к социальной изоляции. Посмотрим сравнительную таблицу, чтобы наглядно разделить адаптивную мечтательность с дезадаптивной:

Также существует связь с травматическим опытом и эмоциональными нарушениями: исследования показывают, что дисфункциональные грёзы могут служить механизмом избегания реальности, особенно у людей, переживших травму или страдающих депрессией, тревожными расстройствами или ПТСР. В фантазиях они находят утешение и возможность контролировать ситуации, неподвластные им в действительности, а мы помним, что травматические события очень часто сопровождают аутичных людей.

Эмоциональная вовлечённость: аутичные люди часто демонстрируют интенсивные эмоциональные реакции на события своих вымышленных миров. Это может включать глубокие переживания радости, печали, гнева или удовлетворения в зависимости от развития фантазийных сюжетов.

Для понимания природы этого явления необходим тщательный поведенческий анализ, выявляющий функции фантазий и потребности, которые они удовлетворяют. Если мечтания не нарушают повседневное функционирование и не служат способом избегания проблем, вмешательство может не требоваться.

Рассматривать профессиональную помощь можно, когда грёзы:

• существенно затрудняют социальные взаимодействия;

• препятствуют формированию здоровых отношений;

• снижают продуктивность в учёбе или работе;

• приобретают характер зависимости с постоянным желанием возвращаться к фантазиям;

• провоцируют эмоциональный дискомфорт при невозможности погрузиться в грёзы;

• усугубляют тревожность, депрессию или низкую самооценку.

Когнитивно-поведенческая терапия и функциональный анализ поведения дают возможность выработать стратегии, которые делают фантазирование более управляемым. Сюда могут входить ограничение времени на грёзы, чтобы они не вытесняли другие важные дела, использование напоминаний для возвращения внимания в реальность, избегание триггеров, таких как определённая музыка или фильмы, которые запускают слишком длительные фантазии. Важной частью работы также может быть умение завершать фантазийные сюжеты, чтобы они не оставались открытыми и не увлекали внимание снова и снова. Такие приёмы помогают сохранить баланс между внутренним воображаемым пространством и внешней жизнью, делая фантазирование ресурсом, а не источником перегрузки.

Исследование 2021 года (273), что с дезадаптивной мечтательностью можно работать мягкими методами, через осознанность и внимание к себе. В онлайн-программе участники учились замечать моменты, когда их уносит в фантазии, и аккуратно возвращать внимание к реальности. Медитация помогала лучше понимать свои эмоции и замечать триггеры, которые запускали поток грёз. А дневники позволяли отслеживать собственные состояния и видеть, в каких ситуациях уход в воображаемый мир становился особенно частым.

Эти простые шаги дали ощутимый результат: частота и навязчивость мечтаний уменьшились, настроение улучшилось, стало легче концентрироваться на делах. Важный вывод: дело не в том, чтобы «запретить себе мечтать», а в том, чтобы научиться понимать сигналы своего ума и бережно возвращать себя в настоящее. Осознанность и самонаблюдение становятся здесь не инструментом борьбы, а способом наладить с собой контакт.

У всех есть фантазии — это нормально и естественно. Но бывает трудно чётко провести границу между обычным воображением и фантазиями, которые могут быть связаны с психологическими трудностями. Поэтому некоторые специалисты всё чаще говорят не о «патологическом фантазировании», а просто о феномене фантазирования, который может быть как безобидным, так и вызывающим беспокойство.

Однако и такой подход не всегда помогает: ведь то, что считается нормальным, часто зависит от контекста. Иногда то, что выглядит странным, на самом деле просто помогает человеку справляться со своей жизнью. Именно поэтому, когда речь идёт о более выраженных и устойчивых фантазиях, которые влияют на поведение и общение, возможно, лучше говорить не просто о феномене, а именно о синдроме фантазирования как об отдельном и более сложном состоянии (161).

В настоящее время отсутствуют официально утверждённые методы диагностики навязчивых грёз, но существует шкала MDS (The Maladaptive Daydreaming Scale), разработанная Э. Сомером, из 16 вопросов, позволяющих выявлять людей с повышенной склонностью к патологическому фантазированию (274).

Глава 29. Синдром саванта / савантизм

Термин «савантизм» впервые использовал французский врач и психиатр Джон Лэнгдон Даун. Он описал несколько случаев людей с выраженной умственной отсталостью, которые при этом обладали исключительными способностями к музыке и рисованию. В те годы он называл таких людей «идиотами-савантами» (idiot savant) — медицинским термином того времени, который не имел уничижительного значения и использовался в научной литературе. Слово «савант» происходит от французского savant и означает «учёный» или «знающий». Эти наблюдения стали отправной точкой для дальнейших исследований таких особенностей.

В исследовании (275) изучили,