Тяга. Всемирная история зависимости - Карл Эрик Фишер

этом отсутствовала какая бы то ни было система аттестации, стандарты профессии и даже самый элементарный контроль качества. Кроме того, подавляющее большинство реабилитационных центров, буквально купаясь в прибыли, не имели никакого стимула развиваться. В основном они придерживались устоявшейся модели: диагностировали зависимость у всех подряд, лечили всех по одинаковой 20-дневной схеме, навязывали программу АА как единственный метод лечения и выписывали пациентов по завершении программы, не предоставляя никакого последующего сопровождения.

В результате, как и предупреждал Хьюз, эти программы загоняли людей в жесткие рамки закостенелой идеологии. Независимо от специфики и тяжести проблем конкретного пациента, у всех диагностировали зависимость, и программы предписывали всем пациентам полное воздержание. Как прямо заявил директор центра Бетти Форд в 1988 году: «Пациенты спрашивают, необходимо ли им обращаться в АА после лечения у нас. Я скажу так: совершенно необходимо. Когда вы покидаете наш центр, вы должны пойти в АА, иначе ничего у вас не получится»[814]. Объединив целый спектр различных проблем под единым диагнозом, программы упустили ряд важных нюансов и отдали предпочтение узкому пониманию, которое противоречило изначальной цели 12-ступенчатых программ. Основатели АА, разрабатывая свою программу для людей, добровольно обратившихся за помощью, сформулировали емкую и гибкую концепцию зависимости, которая допускала различные толкования. Теперь, в рамках масштабной индустрии лечения зависимости, эта концепция радикально изменилась[815].

Такой категорический подход к лечению вреден, поскольку, как доказывают современные исследования, полное воздержание не всегда является наилучшей целью и стратегией для пациентов, имеющих проблемы с алкоголем или наркотиками. Многим людям, выздоровевшим от зависимости, действительно нужно полное воздержание, чтобы избежать рецидива, однако другие вполне способны соблюдать умеренность в употреблении даже после серьезных проблем, а кто-то может улучшить качество жизни, совсем не сокращая потребление[816]. Более того, многие люди сопротивляются идее полного воздержания, поэтому навязывание этой стратегии может привести к неудаче. Слишком настойчивые призывы к воздержанию могут даже спровоцировать эффект компенсации[817]: возобновив употребление вещества после периода добровольного воздержания, пациенты, испытывающие вину, стыд и безысходность, будут более склонны снова превышать безопасные дозы. Однако в 1970-х, когда появились первые научные исследования с подобными выводами, их встретили в штыки.

В середине 1970-х исследовательский центр RAND собрался провести масштабную оценку деятельности 45 центров по лечению зависимости, учрежденных Национальным институтом по борьбе со злоупотреблением алкоголем и алкоголизмом. Сам институт был основан после принятия закона Хьюза в 1970 году. Это было крупнейшее на тот момент исследование лечения алкоголизма. Начали просачиваться первые предварительные результаты, и пошел слух, что ученые сделали поразительное наблюдение: люди, которые возвращались к умеренному употреблению алкоголя после лечения, справлялись не хуже, тем те, кто выбрал полное воздержание, – в обеих группах уровень рецидивов был одинаковым.

Результаты исследования RAND подрывали господствовавшую в то время идеологию полного воздержания, и самые ярые активисты антиалкогольного движения пришли в бешенство, в особенности Томас Пайк, калифорнийский нефтяной магнат и ревностный член организации НСА, основанной еще Марти Мэнн. Пайк был одним из самых влиятельных республиканцев в Южной Калифорнии. В 1970 году он сыграл важную роль в принятии закона Хьюза: когда Никсон решил было похоронить этот закон, прибегнув к «карманному вето», Пайк призвал на помощь своих друзей-бизнесменов[818] и позвонил прямо в его офис, использовав свой авторитет бывшего председателя финансового комитета Республиканской партии в Калифорнии, родном штате президента. В итоге Никсон подписал законопроект.

Благодаря АА Пайк оставался трезвым всю оставшуюся жизнь: когда он умер в 1993 году, его стаж трезвости насчитывал 47 лет. Он нутром чуял, что умеренность как цель лечения может представлять угрозу. В «Большой книге» АА возможность умеренного употребления алкоголя названа «величайшим искушением алкоголика»[819], песней сирен, которая привела несметное число алкоголиков к зависимости и смерти. «Мы все как один убеждены, что алкоголики, подобные нам, подвержены прогрессирующей болезни. На протяжении любого длительного периода нам становится только хуже».

Пайк, Мэнн и другие активисты антиалкогольного движения без устали работали над тем, чтобы потопить отчет RAND. Пайк, по его собственным словам, «дрался с авторами отчета, словно тигр»[820], а когда правление RAND все же решило обнародовать результаты, он вышел из его состава в знак протеста. В качестве последнего средства они пытались надавить на главу Национального института по борьбе со злоупотреблением алкоголем и алкоголизмом, чтобы тот остановил публикацию, но он отказался[821].

В 1976 году с разницей в несколько дней RAND и НСА провели две взаимно недоброжелательные пресс-конференции, и их полемика попала на первые полосы The New York Times и множества других СМИ. Члены НСА подвергали сомнению беспристрастность исследователей из RAND и называли их отчет «предвзятой полемикой», а также «неэтичной и беспринципной игрой в русскую рулетку с жизнями людей»[822]. Один из руководителей НСА заявил: «Я опасаюсь, что многие люди снова попробуют спиртное и многие из них в результате умрут»[823]. Энок Гордис, будущий директор Национального института по борьбе со злоупотреблением алкоголем и алкоголизмом[824], отметил, что «сфера алкоголизма отреагировала как церковь, в которой прозвучала ересь». Это была самая ожесточенная идеологическая битва за понимание зависимости в истории. Родоначальники антиалкогольного движения, может, и признавали разнообразие проблем с пьянством – даже в «Большой книге» АА говорится[825] о неоднородности этих проблем и о том, что некоторые отчаянные пьяницы могут бросить пить самостоятельно, – и тем не менее теперь они выступали против научных данных, которые подтверждали эту идею. Ширилась пропасть между научными исследованиями зависимости и расхожими представлениями о ней.

В самом разгаре продолжающейся дискуссии супружеская чета психологов, Марк и Линда Собелл[826], лишь недавно начавшие исследования в области алкоголизма, разработали новое экспериментальное лечение с контролируемым употреблением алкоголя в государственной больнице «Паттон», расположенной у подножия горного хребта Сан-Бернардино в Южной Калифорнии. Пациенты отделения по лечению алкоголизма в этой больнице представляли собой тяжелые случаи: многие из них подвергались арестам, разводились, страдали белой горячкой, и вся их жизнь была разрушена до основания. Собеллы разработали программу, состоявшую из 17 сессий, призванных снизить употребление пациентами алкоголя благодаря некоторым поведенческим техникам: их учили определять крепость смешанных напитков, наблюдали за ними через камеры и применяли к ним болезненные электрические разряды, если пациенты поглощали свои напитки слишком быстро. Результаты, полученные после нескольких месяцев тщательного сбора данных, оказались невероятными: подопечные Собеллов, без всяких сомнений, справлялись намного лучше, чем обычные стационарные пациенты, получавшие стандартную групповую терапию и проходившие программу АА. Экспериментальные пациенты не только избавлялись от проблемы пьянства, у них улучшались отношения с семьей и