Дни Киберабада - Йен Макдональд

а с тех пор, как он тут оказался, каждый день что-нибудь да стрясется. Он шпион: он им рассказывает, какими путями можно к нам пробраться, чтобы замочить, потому что считает, будто мы все животные и все равно попадем в ад».

Тренер Джо: «Господи Иисусе, Кайл, что случилось?»

Кайл Рубин: «Не знаю, я ничего не видел, только услышал шум, типа как… и когда я взглянул, они катались по земле и рвали друг дружку на части».

Бомбардир Салим: «Было совсем не так… Поверить не могу, Кайл, что слышу от тебя такое. Ты присутствовал при всем – ты слышал, что он сказал».

Кайл Рубин: «Я слышал, только как вы кричали, а отдельных слов не разобрал…»

Допрос с пристрастием. Часть вторая.

Отец Кайла: «Мне позвонил тренер Джо, но я не собираюсь устраивать тебе разнос – думаю, тебя уже хорошенько отчитали. Я разочарован, однако кричать на тебя не стану. Скажи только одно: Райан назвал Салима нехорошим словом?»

Кайл Рубин: (бормочет).

Отец Кайла: «Сын, Райан использовал расистский термин в отношении Салима?»

Кайл Рубин: (шаркает ногой).

Отец Кайла: «Я думал, Салим твой друг. Твой лучший друг. Если бы кто-то обидел моего лучшего друга, кем бы или чем бы он ни был, я бы за него, пожалуй, заступился».

Кайл Рубин: «Оззи сказал, что Салим тухлый ниггер, от которого разит карри, а вместо мозгов у него понос. Он сказал, что они все шпионы, а Салим просто стоял и ничего не делал, поэтому я пошел и врезал ему, ну то есть Райану, а он бросился на Салима, не на меня, а затем навалились все. Райан и Салим оказались внизу, и все они кричали мне, что я любитель ниггеров и карриедов, и они пытались меня достать, а потом пришла охрана».

В конце концов все закончилось тем, что футбол отменили на месяц и было решено, что, когда его возобновят, Салим играть уже не будет – никогда. В военном городке для бхаратцев стало небезопасно.

* * *

Деваться было некуда: он стоял на островке безопасности – изгнанник среди нескончаемого потока транспорта, на кружке бетона, где его высадил водитель фатфата, заметив, что Кайл перебирает кэпсы.

– Эй ты там, проваливай, жулик, чертов го́ра[30].

– Что, здесь? Но…

Двадцать сантиметров спереди и двадцать сзади, с одной стороны высокий мужчина в белой рубашке и черных брюках, с другой – толстуха в пурпурном сари, пахнущая мертвыми розами. Маленький желто-черный пластиковый пузырь фатфата был похож и звучал как шершень по мере того, как он удалялся, стуча колесами, среди прочего транспорта.

– Вы не можете так со мной поступать: мой отец строит вашу страну!

Мужчина и женщина обратили на него свои взгляды. На него глазели со всех сторон, каждый миг с тех пор, как он выскользнул с заднего сиденья «Тойоты Хайлюкс» на стоянке фатфатов. Они тогда жаждали его денег: «Эй, сэр, сахиб[31], хороший чистый кеб, быстрый-быстрый, никаких кругалей, очень надежный, самый надежный фатфат в Варанаси». Откуда ему было знать, что дешевые картонные кэпсы служили деньгами только в военном городке? И вот теперь он стоит на островке безопасности, ни туда ни сюда, никак не пробиться сквозь постоянное движение грузовиков, автобусов, кремовых «Судзуки Марути», мопедов, фатфатов, велорикш и коров; всё это ревело, звенело, гудело, кричало, пытаясь проложить себе путь и при этом не столкнуться со всем остальным. Люди шли сквозь это безобразие, просто ступали на проезжую часть в надежде, что транспорт объедет их, – вот двинулся мужчина в белой рубашке, следом женщина в пурпурном сари. «Ну же, мальчик, пойдем со мной». Он не мог, он не смел. Она ушла, а вокруг него уже толпились новые люди, пихали его, толкали толкали толкали ближе к поребрику, прямо в убийственное движение…

Затем фатфат пробился через это безумие, гудя клаксоном, виляя, изящно прокладывая путь сквозь хаос к островку безопасности. Пластиковые двери распахнулись, и там – там сидел Салим.

– Давай-давай.

Кайл запрыгнул внутрь, дверь опустилась, и водитель, нажав на клаксон, направил фатфат в колесный водоворот Варанаси.

– Хорошо, что я тебя искал, – сказал Салим, постучав по лайтхёку, свернувшемуся у него за ухом. – С помощью этой штуки можно найти кого угодно. Что случилось?

Кайл показал ему кепсы из военного городка. У Салима округлились глаза.

– Ты серьезно раньше никогда не выходил наружу, да?

Выбраться из городка оказалось проще простого. Всем было известно, что искали только тех, кто пытался прокрасться внутрь, а не тех, кто желал выйти. Кайлу оставалось только незаметно проскользнуть в кузов пикапа, пока водитель покупал моккачино с собой «У Тиннемана». Он даже выглянул из-под брезента, когда за ними закрывались внутренние ворота, потому что ему хотелось увидеть, какой ущерб нанесла воротам бомба. Роботы уже унесли осколки камней и металлические спагетти, но там, где бетонные блоки были покоцаны, он все равно разглядел армированные стальные прутья, а еще выжженные черные пятна на внутренней стене. Было так интересно, и Кайл так сильно пялился на стену, что, только увидев грузовики, автобусы, кремового цвета «Судзуки Марути», мопеды, фатфаты, велорикши и коров, окруживших пикап, он вдруг осознал, что находится не в военном городке, а за его пределами, на незнакомой улице. Он услышал, как вокруг него ревет город.

– Так куда ты теперь хочешь отправиться? – спросил Салим.

Его лицо светилось энтузиазмом: он жаждал показать Кайлу свой чудесный чудесный город. Таким Салима Кайл еще не видел – Салим за пределами лагеря, Салим в своем городе, Салим среди своих людей. Мансури казался Кайлу чужим. И он не был уверен, что такой Салим ему нравится.

– Можно посмотреть святого оленя Сабхи Нового Бхарата в Сарнате[32] поле для крикета доктора Сампунанананда, буддистскую ступу Форт Рамнагар ХрамВишнаватх[33] Джантар-Мантар[34]…

Слишком слишком слишком много – у Кайла голова шла кругом от количества людей: еще кое-что, чего он не видел, не замечал со своей смотровой площадки на крыше, под всеми этими вертолетами, кранами и военными разведдронами, – люди.

– Река, – выдохнул он. – Река и большие ступени.

– А, гхаты[35]. Самая лучшая достопримечательность в городе. Они прикольные.

Салим обратился к водителю на языке, которого Кайл от него прежде не слышал. На голос Салима это совсем не походило. Водитель помотал головой – сперва казалось, что он говорит «нет», пока не выяснилось обратное, – затем он круто развернул фатфат на большом кольце вокруг статуи Ганеши и помчал прочь от стеклянных башен Ранапуры в Старый город.