Дни Киберабада - Йен Макдональд

всем на гхатах кремации. По сути, они неприкасаемые[38], но, несмотря на это, очень богатые и могущественные, потому что никто, кроме них, не имеет права проводить похороны, – поясняет Салим. – Они ищут среди пепла золото.

Гхаты кремации. Место смерти. Эти костры и кучи дерева и пепла – это все мертвецы, подумал Кайл. Вода под их лодкой полна мертвецов. Носильщики спихнули носилки в воду, мужчина с красной веревкой на плечах принялся поливать водой белый саван. Он делал это очень тщательно и методично, как следует омывая труп. Управляющий лодкой мальчишка опустил весла, чтобы лодка не двигалась. Носильщики вытащили тело и положили его поверх большой кипы поленьев. Затем невероятно тощий мужчина в белых одеяниях с недавно обритой головой (из-за чего кожа на черепе казалась бледной и нездоровой) навалил еще деревяшек сверху.

– Он старший сын, – объяснял Салим. – Это его обязанность. Они богатые люди. Хороший погребальный костер стоит дорого. Большинство используют электрические печи. Нас, конечно же, хоронят так же, как и вас.

Все произошло быстро и совсем без церемоний. Мужчина в белом полил маслом поленья и тело, взял зажженную деревяшку и почти небрежно ткнул ею в конструкцию. На речном ветру пламя затрепетало и почти погасло, поднялся дымок, а затем из него потянулись язычки. Кайл смотрел, как занимается огонь. Люди отошли назад, не особо обеспокоенные происходившим, даже когда груда горящих поленьев развалилась, а голова и плечи трупа выкатились из пламени.

«Вон там горит человек», – думал Кайл. Ему приходилось напоминать себе об этом. Трудно было поверить в происходящее – все вокруг никак не вязалось с его миром, его жизнью. Это захватывало – все равно что документалки о дикой природе на спутниковом телевидении. Он стоял достаточно близко, чтобы унюхать вонь горящей плоти, но запах был слишком странный и чуждый. Он не касался Кайла. Кайл не мог поверить. «А ведь Салим тоже впервые видит подобное», – решил он. И все же это было супер супер круто.

Внезапно раздался треск – хлопок прозвучал чуть громче, чем выстрелы, которые Кайл слышал на улицах ежедневно.

– Это лопнул череп того чувака, – сказал Салим. – Теперь его дух свободен.

В этот момент шум, который гудел где-то на задворках сознания Кайла, стал очень реальным. Двигатели самолетов, сообразил он. Поворотные турбореактивные. Такие громкие, куда громче, чем раньше, даже чем когда он смотрел, как они поднимаются в небо с аэродрома в военном городке. Участники похоронной процессии глазели, домы тоже отвлеклись от промывания пепла и подняли взгляды. Мальчишка, управляющий лодкой, перестал грести и смотрел круглыми глазами. Кайл обернулся и увидел нечто одновременно чудесное, ужасное и странное: джет с маркировкой Коалиции летел над рекой по направлению к нему, да, к нему, – очень низко и медленно, словно ступал на цыпочках по водной глади. На мгновение Кайл вспомнил, как сам ходил по бурлящим водам океанов Альтерры. Речной транспорт убирался с пути самолета, чьи повернутые вниз двигатели рисовали белые полосы на зеленой поверхности. Их гребущий схватился за весла, желая удрать, но со стороны гхатов донесся рев второй машины. Кайл посмотрел назад и увидел, как по ступеням, распихивая народ и разбрасывая по сторонам пепел и поленья, спускается десант Коалиции в полном боевом облачении, с опущенными визорами. Провожающие покойника и домы принялись возмущаться – взметнулись кулаки, солдаты в ответ прицелились. Мальчишка-лодочник в ужасе вертел головой, а рокот реактивных двигателей становился все громче и громче. И вот уже Кайлу казалось, что этот шум – часть его самого, а когда он обернулся, то увидел, что гигантская машина, наполовину закамуфлированная под город, а наполовину под реку, разворачивается, выпускает шасси и садится на воду. Одинокое весло проплыло вниз по течению. Неглубокая вода едва закрывала колесо. Опустился задний трап. Шлемы. Пушки. Среди всего этого Кайл различил знакомое лицо – отец. Он выкрикивал что-то нечленораздельное под рокочущий аккомпанемент двигателей. Солдаты на берегу тоже кричали. Кричали люди. Вокруг стоял один сплошной крик-крик-рев. Папа Кайла подзывал его – ко мне ко мне. Дрожа от страха, мальчишка-лодочник поднялся, опустил в воду оставшееся весло и, используя его наподобие шеста, принялся толкать лодку к трапу. Кайла схватили руки в перчатках и вытащили из раскачивающейся лодки на трап. Все кричали и кричали. Теперь уже солдаты на берегу показывали Салиму и мальчишке «сюда-сюда, эта штука сейчас взлетит, уходите оттуда».

Отец пристегнул Кайла, а рокот двигателя снова набрал силу. Кайл почувствовал, как мир перевернулся, а затем река стала удаляться. Джет заложил вираж. Кайл выглянул из окна. Солдаты подтягивали к берегу лодку, Салим стоял на корме и смотрел на самолет, подняв руку в прощальном жесте.

* * *

Допрос с пристрастием. Часть третья.

Отец провел воспитательную беседу на тему: «Ты хоть соображаешь, в какой был опасности, сколько доставил хлопот, сколько это стоило».

– Мы объявили полномасштабную тревогу. Полномасштабную, понимаешь?! Мы думали, тебя похитили. Все так решили, все за тебя молились. Естественно, ты им всем напишешь. Извинишься как полагается, в письмах, никакой электронной почты. Зачем ты вообще выключил свой наладонник?! Один звонок, всего один звонок, и не было бы никаких проблем – мы бы не возражали. К счастью, мы можем отследить устройство даже в выключенном состоянии. У Салима тоже большие неприятности. Теперь это главное происшествие, понимаешь? Вы попали во все газеты, не только те, что в военном городке. И на телевидении засветились – вас показывали в новостях «СКАЙ-Индия». Вы нас всех поставили в неловкое положение, выставили большими-большими дураками. Как если бы мы пошли колоть орехи кувалдой. Отцу Салима пришлось уйти в отставку. Да, ему настолько стыдно.

Но Кайл знал, что в душе его папа пылает радостью и облегчением, потому что сын вернулся.

Другое дело мама. Мама была экзекутором.

– Совершенно ясно, что доверять мы тебе не можем. Ну конечно же, ты под домашним арестом. Я-то думала, ты понимаешь, какая тут ситуация, знаешь, что здесь не так, как в других местах, что мы подвергаем себя опасности, когда не можем положиться друг на друга. В общем, пока мы не уедем, я не могу тебе доверять. А что касается твоего отца, то ему придется уволиться. Мы все бросим и вернемся домой, и, бог тому свидетель, теперь твоему папе уже никогда не дадут такой хорошей должности. А насчет того мальчишки, Салима, можешь забыть, да, забудь о нем. Ты его больше не увидишь.

Той ночью Кайл выплакал все глаза: он ревел до тех пор, пока его не начало колотить,