"Л" значит Лили. Часть II - otium

Пакеты сами выскользнули из рук. Лили присела на корточки, подметая подолом грязный асфальт — плевать, потом отстираем... Негромко позвала:

— Кис-кис!

Кошка скользнула по ней равнодушным взглядом и снова отвернулась. Нет, ее нельзя так оставлять — такая беленькая, чистенькая, она же пропадет на помойке... Может, попробовать подманить поближе? Наверняка она проголодалась — не похоже, чтобы ее тут кормили...

— Смотри, у меня есть еда, — сказала Лили и полезла за мясом. — Если хочешь, я могу с тобой поделиться! Ты любишь баранину, кошка?

Это привлекло ее внимание — не столько, конечно, сами слова, сколько бумажный шорох и соблазнительный запах из пакета. Кошка повернула лобастую голову, уставилась на завернутое мясо. Чуть шевельнула пушистым хвостом, прижала уши — и медленно, неуверенно сделала навстречу первый шаг.

— Ты очень красивая, — приободрившись, продолжала Лили. — Если ты станешь моей кошкой, я обещаю хорошо за тобой ухаживать, вкусно кормить, каждый день вычесывать и никогда не терять, как твои прежние хозяева. Я буду звать тебя... — на миг она задумалась, — ну, скажем, Нарцисса. Как миссис Малфой. Договорились?

Кошка подходила все ближе и ближе — точно комок белого пуха плыл по растрескавшемуся, поросшему сорняками асфальту. Хвост вопросительно покачивался из стороны в сторону, маленькие лапки ступали аккуратно и бесшумно.

Наконец она остановилась. Замерла в нескольких футах от человеческой руки и напряглась, как сжатая пружина; в разноцветных глазах — один зеленый, другой голубой — читался немой вопрос.

— Я тебя не обижу, — сказала Лили. — Правда. Никогда-никогда...

Последние шаги — и кошка обнюхала ее пальцы. Спокойно дала себя погладить, почесать за ухом, и Лили, осмелев, подхватила ее на руки. Надо же, какая легкая — сплошная белая шерсть, пушистый хвост и вибрирующее мурлыканье под ладонью.

Длинные коготки впились в мантию, каким-то чудом не оцарапав кожу. Взмахнув палочкой, Лили заставила пакеты подняться с земли, а потом крутанулась на месте, вызывая в памяти зеленые шторы, обои в цветочек и потемневшую от времени чиппендейловскую мебель. Тело сплющило, уши заложило от сосущей пустоты — и вот она уже стояла посреди гостиной, и покупки, не удержавшись в воздухе, шуршащей массой посыпались на пол, а испуганная Нарцисса метнулась на кухню, пятная чистый паркет следами грязных лап.

Они вернулись домой. В тот маленький домик в Вишневом переулке, на который Лили два дня назад потратила почти все свои деньги.

* * *

Северус объявился только после полуночи. За это время Лили успела выманить кошку из-под стола, накормить ее печеньем для сов и обработать от блох и паразитов. Дальше настала очередь пастушьего пирога — она приготовила его и, когда стало ясно, что ужинать придется одной, поела и убрала остатки в буфет. Затем немножко побегала по комнатам, ругая про себя одного наглого слизеринского обманщика (Нарцисса следила за ней со шкафа — в разноцветных глазах читалась укоризна), затем испугалась, что с ним что-то случилось, но быстро вспомнила, что он не называл точного времени, и наконец плюнула на все и пошла спать.

Разумеется, именно тогда он и появился. Не было ни хлопка аппарации, ни щелчка замка, ни скрипа ступенек — просто в какой-то момент Нарцисса спрыгнула с кровати и растворилась в темноте, а потом матрац прогнулся под знакомой тяжестью, и ухо защекотало чужое дыхание.

Его ладонь невесомо легла на плечо, спустилась по талии к бедру, и Лили заворочалась, выныривая из полудремы.

— Сев, у тебя лапы ледяные, — сонно пожаловалась она — и тут же спохватилась: — Будешь ужинать? Там на кухне пастуший пирог есть, я тебе оставила...

И, противореча собственным словам, потянулась к нему. Обняла, ткнулась носом в подключичную ямку, вдохнула теплый, чуть солоноватый запах кожи — и всем телом ощутила, как он вздрогнул и закаменел, а потом медленно-медленно расслабился, словно по очереди выпуская напряжение из каждой клеточки.

— Я не голоден, — хрипло откликнулся он. Его спина медленно, но верно нагревалась под ее пальцами, и дыхание начало учащаться.

— А чего такой голос? Простыл? В такую жару?

— Нет. Это... другой голод.

Она отстранилась, запрокидывая голову, и их губы встретились. Северус ответил не сразу — только после короткой, еле уловимой заминки, но потом его поцелуй стал смелее и увереннее, а ладонь незаметно скользнула вниз, и Лили счастливо вздохнула, тая и плавясь в его руках.

Глава 3

Ее разбудил плеск воды в ванной и угнездившийся на носу солнечный зайчик. Лили чихнула и проснулась.

Пузатый будильник на тумбочке показывал шесть утра. Секундная стрелка судорожно дергалась, пытаясь за минуту оббежать циферблат, и полированный металлический корпус пускал блики прямо на постель. Задернутые шторы почти не пропускали свет, но в одном месте край ткани зацепился о подоконник — именно в эту дырку и просочился предательский луч, падающий на прикроватную тумбочку.

Соседняя подушка пустовала. На коконе из сбитых простыней с видом скучающей фотомодели восседала Нарцисса и лениво щурила разноцветные глаза. Лили протянула к ней руку — гибко извернувшись, кошка утекла в сторону и снова села, обернув лапки пушистым хвостом.

Шум воды стих. Щелкнула дверная ручка, по паласу в коридоре прошуршали подошвы тапок. Еле слышно скрипнула лестница, и Лили окончательно поняла, что пора вставать.

Когда она умылась, почистила зубы и спустилась на первый этаж, Северус сидел за столом, спиной к французской двери, ведущей на задний дворик, и методично заталкивал в себя завтрак. Мрачный и всклокоченный, с полуприкрытыми глазами, он походил на замечтавшегося зомби, случайно забредшего на ее чистенькую светленькую кухоньку в прованском стиле.

На тарелке перед ним были остатки вчерашнего пастушьего пирога. Не исключено, что даже холодного, а не разогретого. И, конечно, ни чайника, ни кофейника. Только одна Нарцисса, которая сидела на полу и укоризненным взором провожала каждый кусочек мяса, исчезающий у него во рту.

— Это моя еда, ясно? — наконец не выдержал Северус и для верности взмахнул вилкой. — У тебя своей полно. Она сама сказала, что это мне!

Кошка не отреагировала. Только шевельнула кончиком хвоста, продолжая гипнотизировать его тарелку.

— Точнее, было тебе — вчера вечером, — поправила Лили, и Северус вздрогнул. Поднял на нее растерянный взгляд:

— А в чем разница?

— Это был упрек, что ты так поздно явился, — вздохнула она. —