"Л" значит Лили. Часть II - otium

например, от порчи, которая выворачивала человека наизнанку, хотя раньше она считалась неснимаемой. Просто поразительно, до чего он напоминал Северуса, хоть и родился за шестьсот лет до него и под другим знаком зодиака. Неужели эти книжные умники все одинаковы, и им действительно плевать, как используют их творения и с какими целями?

Но если Северус еще мог сослаться на незнание, то Дар Амброзиуса биографы превозносили до небес. Знаменитой Мунговской шкалы тогда не существовало (хотя бы потому, что сам Бонам Мунго еще не успел родиться), но навскидку Лили поставила бы ему не меньше восьмерки. Уж слишком легко он разбрасывался откровениями, сея ужас в душах невежественных магглов; Совет волшебников дважды выносил ему предупреждения «за излишнее привлечение внимания», но потом случилась какая-то темная история, он якобы спас их от страшной опасности, и все претензии к нему тут же сошли на нет.

Лили за чаем спросила у коллег, знают ли они что-нибудь об этом, но получила лишь безразличное пожатие плеч и предложение показать думосбор. Зачем, мол, гадать, если можно просто пойти и посмотреть? Но ее не покидало ощущение, что этого будет мало — если Амброзиус и впрямь похож на Северуса, то он способен солгать даже правдой. Со слизеринцами всегда так: сколько ни вглядывайся в слова и поступки, увидишь только фасад, тогда как истинный смысл всегда запрятан за сотню дверей и заперт на сотню замков.

Так что она вежливо отказалась и остаток дня просидела над вычислениями. Для начала — над диадой с Иниго Имаго, немного изменив формулу для призраков: все-таки физическое воплощение, пусть и в виде бестелесного мозга, сильно сказывалось на их возможностях. К шести она едва-едва успела закончить с первыми прикидками и перед уходом оставила черновик на столе у Эдди. Самого его, кстати, в кабинете уже не было — как, впрочем, и Майлана, а вот Руби только собиралась уходить и как раз вешала на крючок свою светлую лабораторную мантию. На ней было маггловское платье, ярко-алое и неприлично короткое; она подвела глаза и накрасила губы, а темные волосы распустила, и они волнистой копной рассыпались по плечам.

— Богемная жизнь ночного Лондона, — подмигнула она, поймав на себе взгляд Лили. — Магглы знают толк в развлечениях — музыка, танцы, хорошая выпивка... Пойдешь с нами?

На мгновение Лили заколебалась — в конце концов, она больше не школьница и не обязана все вечера просиживать дома, — но потом вспомнила о Северусе и с сожалением покачала головой.

— Извини, но у меня вечером свидание. Давай в следующий раз, а?

— А чего тянуть? — Руби взмахнула палочкой, накладывая на себя какие-то чары. — Хватай своего парня за шкирку и давай с нами — чем больше народу, тем веселее!

Лили в деталях представила реакцию Северуса на столь возмутительное предложение — побуквенно и до мельчайшей черточки, вплоть до выражения лица и недовольно заломленной брови, — и содрогнулась.

— Нет, — решительно сказала она, — веселее — это точно не про него. Давай все-таки отложим...

— Ну, как знаешь, — Руби в последний раз оглядела кабинет, процокала к стулу и подхватила с него сумочку. Не восхититься было невозможно — казалось, она не ходит, а порхает на высоченных пятидюймовых шпильках.

— Творческое использование чар левитации, — усмехнувшись, пояснила она. — Если хочешь, я как-нибудь запишу тебе формулу.

— Очень хочу! — воскликнула Лили — и, осмелев, добавила: — А что ты делаешь с волосами, что они у тебя лежат такими красивыми волнами? Я пробовала мазать свои «Простоблеском», но они от него сразу жирнятся...

— Какой «Простоблеск», что ты! С ним столько возни — поседеть успеешь, пока прическу уложишь. Лучше возьми хороший шампунь — знаешь ту зеленую аптеку в Косом переулке? Так вот, я у них недавно откопала одну совершенно дивную штуку... — и, возбужденно жестикулируя, она принялась объяснять, как отыскать в Косом переулке нужную аптеку и на какой полке стоял тот самый шампунь.

Лили кивала и запоминала. Ей уже давно хотелось найти нечто подобное — и, когда они дошли до лифтов и поднялись в атриум, а потом разошлись каждая к своему камину, она уже почти решила, что обязательно побалует себя маленькой покупкой. В порядке утешения, раз уж с ночным клубом не сложилось. Наверняка же на продукты уйдут не все деньги и что-то еще останется...

Косой переулок встретил ее сутолокой, пылью и духотой остывающей каменной печи. Свернув направо, она толкнула тяжелую дверь — вот только мадам Пик, владелица мясной лавки, так заболталась с плосколицей и похожей на камбалу дамой, которую она называла миссис Яксли, что словно бы не заметила новую покупательницу. Безуспешно прождав пару минут, Лили сердито фыркнула и выскочила на улицу — ничего, это не единственный магазин в городе, баранину можно купить и в другом месте... Однако у зеленщика ей повезло не больше: он хоть и сразу обратил на нее внимание, но зато попытался ее обсчитать, а потом еще и всучить гнилую картошку.

Пулей выскочив и из этой лавки, Лили незаметно достала из кармана палочку. В конце концов, она ведьма или кто? Вот пусть и снимают со своих дверных колокольчиков фирменный сглаз Мародеров... можно вместе с самими колокольчиками, потому что без контрзаклинания их не утихомирить. Ну или до скончания веков слушают непристойные куплетики — в принципе, это тоже вариант. Вдруг им даже понравится...

К лавке мясника подошла очередная покупательница — судя по виду, чистокровнее некуда, она даже свой ридикюль не несла в руках, а заставила плыть за собой по воздуху, — но отшатнулась и едва не свалилась с крыльца, когда вместо мелодичного звона ее встретила песенка про разбитного морячка.

Довольная своей маленькой местью, Лили крутанулась на каблуках и перенеслась в родной Манчестер. Уж здесь-то она точно найдет продукты! И ничего, что в обычных маггловских магазинах, в конце концов, она собиралась готовить не какое-нибудь мясо гиппогрифа в соусе из китайской жующей капусты, а самый обычный пастуший пирог для себя и Северуса...

Расчет оказался верным — ей охотно продали все нужное, и уже через полчаса она свернула в неприметную подворотню, чтобы аппарировать с пакетами домой. И невольно остановилась, заметив у мусорного бака какое-то светлое пятно.

Она сидела у самой стены, обернув лапки хвостиком — такая тихая и грустная, что у Лили защемило сердце. Длинная белая шерсть еще не успела испачкаться и сваляться, разноцветные глаза смотрели с почти