"Л" значит Лили. Часть II - otium

При одном воспоминании о вчерашних «подвигах» к щекам прилила кровь. Сейчас, при свете нового дня, они казались глупостью и ребячеством. Начальная школа, младший класс — все равно что треснуть линейкой идиота-одноклассника...

Вот только Северус, очевидно, считал иначе. Каменная статуя отмерла: застывшие губы дрогнули, в черных глазах появился первый проблеск интереса.

— Инкарцеро ненадежно — если не выронить палочку, можно в подходящий момент наколдовать Релашио. Или перерезать веревки Диффиндо. В следующий раз лучше бей Ступефаем, тогда он точно не освободится.

В его голосе звучало что-то, подозрительно похожее на ненависть, и Лили растерялась. Да, она вычеркнула Поттера из числа друзей, но вовсе не собиралась воевать с ним до скончания веков. Вот только как объяснить это Северусу и не нарваться на очередную ссору?

— Ну, я очень надеюсь, что следующего раза не будет, — наконец сказала она, небрежным мановением разливая по чашкам чай. — Мне еще повезло — могли решить, что я преступница и напала на аврора. Да и вообще, как-то нехорошо вышло. Он ведь даже не сопротивлялся, ни разу в меня ничем не запустил, а я его практически пнула...

Северус снова помрачнел. Вздернул подбородок, выпрямился на стуле и уставился на нее тяжелым, колючим взглядом — тронь, и поранишься.

— Что, уже готова все спустить ему с рук? Может, еще и прощения попросишь? — ядовито процедил он.

В свете утреннего солнца казалось, что его лицо затянула густая черная тень. В ней было все: и отголоски старой ненависти, и обещание чего-то мрачного и зловещего — словно у него в душе скрывалась бездна, готовая разверзнуться в любой момент.

Руки похолодели, по спине побежали мурашки, но Лили выдвинула тарелку с тостами на середину стола и постаралась улыбнуться.

— Нет, не попрошу. Он такой придурок — если я еще и извиняться пойду, то точно не выдержу и его прикончу.

Северус фыркнул, как рассерженный кот, и покачал головой.

— Надумаешь — зови. Помогу избавиться от трупа.

И потянулся за самым поджаристым кусочком хлеба. Его лицо немного разгладилось, в глазах потух тот пугающий яростный блеск, и Лили тоже взяла тост и заставила себя подхватить рискованную шутку:

— Натренировался на трупах покупателей, да? Кстати, я совсем забыла спросить — как прошел твой вчерашний день? Наверное, в магазине было много народу, раз ты так сильно задержался?

Он снова застыл, судорожно стиснув банку джема. Сглотнул, отводя взгляд в сторону — у дверцы буфета умывался Нарцисс, белая лапка старательно натирала такую же белую мордочку, — и через силу выдавил:

— Слушай, я вчера не успел сказать... ну, насчет магазина. Дело в том, что... как выяснилось, я там все-таки не работаю, — и скривил губы в подобии улыбки: — Похоже, мадам Потаж только вчера добралась до тех отзывов на нашу статью.

Лили тоже замерла, так и не успев откусить от своего тоста. Медленно положила его обратно, на фарфоровую тарелку в цветочек.

Капля клубничного джема на столешнице казалась пятном свежей крови.

— Она тебе... отказала? — не веря собственным ушам, переспросила Лили. — Сначала взяла, а потом передумала?

— Отмазка номер один: «К сожалению, мы не можем предложить вам работу, достойную вашей высокой квалификации», — он пожал плечами, по-прежнему глядя куда-то в сторону. Его щеки заливала краска.

— О Боже, Сев! Прости, пожалуйста... — она потянулась к нему через стол, ладонью накрыла его руку. — Слушай, если бы я знала, что эти гелертеры так взбеленятся, то никогда бы не стала тебя в это втравливать!

Северус моргнул и наконец-то поднял на нее глаза.

— При чем тут ты? Эта идея не давала мне покоя последние три года — я бы в любом случае ее опубликовал, с твоими расчетами или без. Просто чтобы встряхнуть это гнилое болото, — он сморщил нос. — Все равно без референции хорошая работа мне не светила...

Но его рука продолжала неподвижно лежать под ее ладонью.

На заднем дворе пронзительно чирикала птичка. Сквозь французскую дверь лилось солнце, самым краешком золотя стоящую на плите сковородку.

— И... куда же ты теперь? — нарушила молчание Лили.

Его лоб прорезала хмурая складка, губы сжались в тонкую линию.

— В Мунго, скорее всего. Воспользуюсь предложением старшего целителя Поука. Да, к экзаменам меня не допустят, но базовые знания дадут, а большего зельевару и не нужно. Я же в любом случае не собирался у них работать...

У Лили сжалось сердце. Все вокруг словно завертелось с сумасшедшей скоростью — кухня, остывающая сковородка, разноцветные чашки на столе и следящий за птичкой Нарцисс... Северус больше не собирается искать постоянное место — значит, случайные заработки, частные заказы, и совершенно ясно, кто их будет ему поставлять. А ведь в «Пророке» только позавчера писали о том жутком пожаре в поезде, в котором погибли двенадцать магглов (1) — эти отморозки чуть ли не каждый месяц выдвигают властям новые требования, а потом устраивают теракты...

Кажется, на ее лице что-то такое отразилось, потому что он выдернул руку из-под ее ладони и сквозь зубы прошипел:

— Да, я знаю, что ты сейчас скажешь. Что Темный Лорд исчадие ада и абсолютное зло, а Люциус его подручный, и прочая, и прочая. Но даже если и так, то чего ты хочешь от меня? Чтобы я отказал Нарциссе? Не варил укрепляющие зелья для беременной женщины только потому, что ее муж ратует за чистоту крови?

— Нет, но...

— А Сигнус Блэк? — перебил Северус. — По-твоему, подобные ему не заслуживает помощи? Раз Темные искусства, то все? Злодеи, грешники, пусть подыхают, так им и надо? И плевать, для чего они этой магией пользовались. Что они... что она не для себя старалась, не получила никакой выгоды... Все равно — спасения достойны только чистенькие. Кто сам не марается, не губит душу, всю грязную работу — чужими руками... Так, да? И по-твоему, это справедливо?

Он замолчал, опустив голову, пряча лицо за завесой волос. Все его тело сотрясала крупная дрожь — волна за волной, как от ударов тока, и пальцы то сжимались, то разжимались, словно на рукояти невидимой палочки. Рукав халата немного задрался — на бледном предплечье отчетливо проступал полузалеченный ожог. Блестящая, розоватая кожа, как под отвалившимся струпом или сошедшим волдырем... Но откуда? Он же в последнее время ничего не варил...

И только тогда до нее дошло.

— О Господи... —