Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев

Сидорка осмотрелся воровато по сторонам. Валуев мог поклясться, что несколько шведов кивнули ему. Так же закивал Жировой-Засекин. Не очень скрываясь, махнул рукой. Мол молодец, речь засчитана. Садись.

Посопев, Деметриус шлепнулся обратно на свой импровизированный трон.

— Что скажешь, служилый человек? — Дьяк уставился на Валуева. — С самозванцем ли Трубецкой?

Повисла тишина, все взгляды уставились на Валуева. И тот, прокашлявшись выдал:

— Нет.

Далее Степан Андреевич чуть склонил голову, пытался поймать настроение сборища.

— Сенаторы, граждане Пскова. Я не ведаю, кто в войске у Смоленска был. Сам не видел. Я под Великими Луками его встретил и на службу к нему пришел. Говорить, как человек местный. — Вновь кашлянул. — Да. Не буду скрывать. Были у меня некоторые разногласия. Лисовский…– Он вздохнул пожал плечами. — Уж больно лютым мне он казался. Но мы — то тут все свои люди. А этот из Москвы к нам со своим мнением идет. Вот я и решил… — Сделала паузу, глянул на собравшихся.

Все же страшно было. С одной стороны, а чего они ему могли предъявить? Смута. Лисовский ему не люб был, вот и не служил Рес-публиции. Несколько месяцев сам по себе с малым отрядом. А как иначе — то? А с другой,черт знает что в голову взбредет этим сенаторам. Поверят ли? С третьей. А чего не верить — то? Он все по пути рассказал, поведал.

Вроде бы молчали собравшиеся, и он продолжил:

— Как и говорил, видел казацкого атамана донского, что в полковниках ходит. Чершенский. Из бояр, мне известных, кто? Репнин Александр Андреевич. Старик из Нижнего Новгорода… — Как и первый раз, при упоминании этого имени, часть русского служилого сословия и шляхтичей заворчали.

Отчего? Все просто.

Этот человек, там у себя на Волге, бил их главного полководца Лисовского. И это явно их не радовало. Единожды бил, значит страха схлестнуться во второй раз не будет. Многие понимали, что основная сила лесовчиков, это тот ужас, что они нагоняют на всех. Псковичи тоже рады были бы прикрыться кем-то иным. Только кем? Смута, пооскудели все, и просто так взять, выплатить деньги и получить не задающих вопросы толковых наемников здесь и сейчас, задача невыполнимая. Приходится довольствоваться тем, что имеется.

— Все? — Проговорил Дьяк Иван Леонтьевич

— Остальные люди с юга, с Дона, с Поля и… Фряги, что за Делагарди были. — Произнес Валуев, пожимая плечами.

— Кьто? — Резко вскочил один из шведов и выпалил с приличным акцентом.

— Я… — Валуев помялся. — Не ведаю их имен. Могу ошибаться. Слышал вроде бы Луи Рован. Или как-то так.

— Де Роуэн…– Процедил тот самый швед явно недовольно. — Дьяболо ридере.

Валуев понял, что это какое-то ругательство, но особого значения не придал.

— Да. Вроде Роуэн.

— Может Трубецкой решил отправить птенца на север одного? — Задумчиво произнес Плещеев. — Взять Великие Луки… Обезопасить Смоленск с севера. Хотя… Там же земли Сапеги, земли Речи Посполитой рядом. Как он с ними договорился, как замирился?

— Ян Петр с ним. — Это Валуев как-то упустил, не придал значения.

— Что? — Вновь вскочил Сидорка-Деметриус. — Паршивый… — Но он тут же осекся. Засопел. Видно было, что многие из шляхты недовольно смотрят, и явно Сапега для них больший авторитет, чем этот черт пойми кто — самозванец.

— К порядку! — Резко выкрикнул дьяк. — Вещай, служилый человек, что там с паном Сапегой? Он многими из наших людей уважаем, как и род его. И даже если на стороне врага он воюет, то… стало быть на то воля господа. — Перекрестился.

— Не ведаю я как он воюет. Шляхты при нем человек десять. Я поэтому — то как-то и упустил…

— Сколько? — Поднялся из сидящих один шляхтич с вислыми усами. Тощий, высокий. — Ян Петр за собой не меньше тысячи водил. — Говорил он на весьма хорошем, даже почти не шипящем русском. — Сапеги древний род. Не верю я! Что сам Ян Петр…

— К порядку!

Поднялся еще один лях, за ним еще один.

— Не верим! Среди русских гусария наша? У самозванца этого наши собратья?

— К порядку!

— Тогда! Раз Сапега там! Говорить можно!

— Можно!

— С Сапегой можно!

— Тихо! — Взревел, что есть силдьяк. — Тихо! Это потом! Потом обсудим!

Галдеж постепенно сошел на нет.

— Собратья сенаторы. — Произнес Плещеев, несколько напряженный услышанным и реакцией шляхты тоже — Самозванец под Великими Луками. Если… Если наш гость говорит правду, то. — Лицо его исказилось довольной ухмылкой. — И с ним сам Ян Петр Сапега, то думаю, у нас получится с ним договориться и… И как-то повернуть дело с выгодой для нас. В любом случае, до осени… — Улыбка все шире расходилась на его лице. — Удачи ему с осадой. У него же нет осадной артиллерии. А вокруг все больше будет отрядов нашего славного, опасного пана Лисовского. Он в этом хорош. Все снабжение самозванца подвергнется такому ужасу, какого еще не знало. А проломные пищали, их же Шуйский потерял… — Он не договорил, задумался. Ведь орудия были отбиты как раз самозванцем Игорем. Улыбка понемногу начала спадать с лица, но все же фразу он закончил. — Шуйский их потерял. Пока что-то такое подтянут по дорогам к Великим Лукам, снег выпадет.

Валуев отметил, что шляхта переговаривалась сама по себе. Шведы тоже занялись таким же делом. Обсуждали что-то. Купечество, сидевшее в массе своей за спиной Деметриуса, тоже перешептывалось. Сенат не выглядел монолитным. И сам факт появления на границах Рес-публиции Игоря Васильевича их вообще не радовал. Возможно, они были уверены, силы Москвы в худшем случае будут разбиты, а в лучшем засядут у Смоленска надолго, пытаясь снять осаду.

Вышло иначе.

— Сограждане Рес-публиции! Сенаторы! — Куракин вновь поднялся с места, заговорил громко. — Прошу слова! Человека, видевшего самозванца, мы услышали. Если нет чего ему еще нам поведать, то высказаться хочу. Соображения свои сказать!

Поднялся шум, кто-то выкрикивал что Куракин совсем недавно стал сенатором, что вес слова его не так ценен. Не псковский он человек, пришлый. Валуеву было это все больше забавно, ввиду того, что сидели здесь и ляхи, и шведы, и люди, точно пришедшие от Лисовского, никакого отношения к Пскову не имевшие. Пожалуй только