Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

меры, которые ещё полгода назад вызвали бы раздражение: закрытие части предприятий обслуживания, сокращение гражданского потребления, более широкое привлечение женщин, перераспределение рабочих, расширение трудовой повинности.

— Люди выдержат больше, чем мы думаем, если им наконец сказать, что от них зависит исход войны, — продолжал он. — До сих пор мы слишком часто обещали им, что победа уже почти достигнута. После событий последних месяцев это обещание начинает звучать хуже правды.

Геринг недовольно пошевелился.

— Вы предлагаете объявить населению, что положение критическое?

— Я предлагаю объявить, что Германия должна мобилизовать все силы для окончательной победы, — ответил Геббельс. — Это совсем другое.

— Для вас, возможно.

— Для миллионов людей разница именно в словах, Герман. В этом и состоит моя работа.

Шпеер дождался, пока они замолчат.

— Дополнительная рабочая сила нужна, — признал он. — Но если начать без разбора забирать людей с заводов в армию и заменять их кем придётся, производство упадёт, а не вырастет. Квалифицированного токаря нельзя заменить женщиной, иностранным рабочим или подростком за три дня. Можно закрыть часть гражданских предприятий, можно перевести людей, можно шире использовать иностранных рабочих, можно ещё раз пересмотреть освобождения от призыва. Но всё это надо делать по спискам, а не лозунгом.

Геббельс кивнул неожиданно спокойно.

— Тогда дайте мне списки того, что можно закрыть, а я добьюсь, чтобы это закрыли.

— Если господин Борман не решит, что каждый владелец гостиницы является незаменимым партийным работником, — сказал Шпеер.

Борман поднял глаза.

— Если вы дадите конкретные предложения, партия их рассмотрит.

— Вот этого я и боюсь, — негромко ответил Шпеер.

Кейтель вмешался раньше, чем разговор успел зайти слишком далеко.

— Господа, вопрос общей мобилизации потребует решения фюрера. Мы можем подготовить предложения, но не более. Сейчас всё-таки необходимо понять, чем закрывать фронт в ближайшие недели.

Риббентроп снова заговорил о союзниках, и на этот раз спор оказался более предметным. Решили подготовить требования к Венгрии, Румынии и Словакии о дополнительных контингентах, однако по настоянию Цейтцлера их предполагалось использовать прежде всего на менее опасных участках, в охране коммуникаций и тыловых районах, снимая оттуда немецкие части. От Испании собирались потребовать ускоренного пополнения уже находившейся под Ленинградом дивизии. По Финляндии Риббентроп получил поручение немедленно выяснить, чего можно добиться политическим давлением, но при планировании обороны Мги никакой финский удар учитывать не собирались.

Гиммлер предложил расширить набор иностранных добровольцев в войска СС и одновременно усилить антипартизанские части на оккупированных территориях, потому что, по его словам, всё больше немецких дивизий приходилось отвлекать на охрану железных дорог, мостов и складов. Цейтцлер не возражал против первого, но резко выступил против превращения борьбы с партизанами в ещё один бездонный колодец для немецких батальонов.

— Если вы хотите освободить людей для фронта, — сказал он Гиммлеру, — используйте местную полицию, союзные части, охранные формирования, кого угодно. Я не могу отдавать вам ещё три немецкие дивизии, чтобы они месяцами ходили по лесам, а потом объяснять Кюхлеру, что под Мгой резервов нет.

— Партизаны уничтожают наши коммуникации, — холодно возразил Гиммлер.

— Именно поэтому я предлагаю охранять коммуникации. Но если вы собираетесь очищать от партизан каждый лес от Балтики до Чёрного моря, вам понадобится армия больше той, что уже находится на Востоке.

Гиммлеру ответ явно не понравился, однако спорить с цифрами было трудно.

Геринг тем временем наконец нашёл вопрос, в котором мог предложить конкретное действие. Потерянный коридор, заявил он, ещё не означает, что русские смогут спокойно им пользоваться. Если артиллерия больше не имеет наблюдения с Синявинских высот, Люфтваффе возьмёт на себя разведку и систематические удары по строящейся железной дороге, мостам, станциям разгрузки и скоплениям транспорта. Он обещал выделить специальные группы бомбардировщиков и разведчиков и довольно быстро перешёл к тому, сколько русских эшелонов можно будет уничтожать ежедневно, пока Йодль не попросил сначала обнаружить дорогу, затем дождаться её строительства и лишь после этого подсчитывать уничтоженные поезда.

— Я не говорю, что это невозможно, — добавил Йодль, заметив выражение лица рейхсмаршала. — Я говорю, что русские тоже будут прикрывать коридор авиацией и зенитной артиллерией. Если мы хотим сделать снабжение Ленинграда дорогим, нужно работать систематически, а не устроить три больших налёта и через неделю забыть о направлении.

— Я сам определю, как использовать авиацию, — ответил Геринг.

— Разумеется, — сказал Йодль. — Тогда я только прошу, чтобы 18-я армия заранее знала, когда именно эта авиация собирается ей помогать.

Борман снова что-то записал.

Цейтцлер дождался, пока спор затихнет, и положил на карту другую кальку.

— Есть ещё Запад.

Теперь недовольство появилось уже на лице Кейтеля.

Начальник Генерального штаба предложил начать подготовку переброски с Запада двух или трёх пехотных дивизий, нескольких противотанковых подразделений и маршевых батальонов, не дожидаясь, пока ситуация под Мгой станет критической. Резервы во Франции и Нидерландах были нужны, никто этого не отрицал, но непосредственного крупного наступления союзников там пока не происходило, тогда как Восточный фронт уже требовал людей.

— Рундштедт будет возражать, — сказал Кейтель.

— Конечно, будет, — ответил Цейтцлер. — Кюхлер тоже возражал бы, если бы мы снимали у него дивизии. Каждый командующий уверен, что именно его фронт нельзя ослаблять. Поэтому у нас и существует Верховное командование.

— А если англичане высадятся?

— Тогда будем решать новую