Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

Cole, Rob. Britain and the War of Words in Neutral Europe, 1939 — 1945: The Art of Possible. L., 1990. Pp. 124 — 125

18 января 1943 года

К началу совещания, на большой карте, занимавшей почти всю стену сталинского кабинета, положение под Ленинградом уже успели нанести по последним донесениям, поступившим менее часа назад, и даже человеку, не имевшему специального военного образования, разница между тем, что планировалось перед началом «Искры», и тем, что получилось спустя неделю боёв, бросалась в глаза сразу. Красные линии, шедшие с запада от Невы и с востока от Волховского фронта, давно встретились южнее Ладоги, Шлиссельбург был закрашен красным карандашом, а главное, участок соединения двух фронтов уже не выглядел узкой полосой вдоль берега озера, которую противник при желании мог простреливать почти насквозь. Советские части продвинулись значительно южнее, выбили немцев из большей части рабочих посёлков, заняли Синявинские высоты и теперь упирались в новую оборону, которую 18-я армия лихорадочно выстраивала на подступах к Мге.

Перед Сталиным лежали две папки, одна с донесениями Ленинградского фронта, вторая с материалами Волховского, рядом находилась отдельная тонкая обложка с предварительным заключением по применению изделия «Шторм», а ещё дальше Василевский положил несколько листов с цифрами потерь, расхода боеприпасов и личного состава, которые продолжали уточняться буквально каждый час. Кроме членов Государственного Комитета Обороны в кабинете находились представители Генерального штаба, нарком путей сообщения Лазарь Каганович, которому уже предстояло думать о железной дороге через пробитый коридор, и несколько человек, вызванных специально по вопросам снабжения Ленинграда, но разговаривать в первую очередь собирались с Говоровым и Мерецковым, подключёнными по правительственной связи из штабов своих фронтов.

Сталин ещё раз посмотрел на карту, медленно провёл трубкой вдоль красной линии от Шлиссельбурга к Синявино и только после этого повернулся к аппарату включённому на громкую связь.

— Товарищ Говоров, начинайте вы, — сказал он. — Только прошу без общих слов о мужестве войск и историческом значении. Мужество мы не оспариваем, а историческое значение оценим после войны. Сейчас меня интересует, что именно сделано, какой ценой и почему получилось быстрее, чем рассчитывал Генеральный штаб.

Командующий Ленинградским фронтом Говоров ответил почти сразу, и по ровному голосу было трудно догадаться, что последние семь суток он спал по несколько часов и большую часть времени проводил возле телефонов, карт и наблюдательных пунктов.

— Товарищ Сталин, 67-я армия начала наступление утром двенадцатого января по утверждённому плану. На главных участках артиллерийская подготовка дала ожидаемый результат, однако решающее отличие от расчётного хода операции возникло после применения экспериментальных авиационных боеприпасов и при переходе штурмовых подразделений через Неву. Там, где изделия «Шторм» сработали штатно, первая полоса обороны противника потеряла организованность ещё до подхода пехоты, вследствие чего батальоны первого эшелона не задерживались на подавлении каждого отдельного дзота и траншеи, а сразу проходили в глубину, оставляя уцелевшие очаги подразделениям второго эшелона. К исходу двенадцатого числа мы имели на нескольких направлениях продвижение, которое по первоначальному плану ожидали получить не ранее второго дня, а утром тринадцатого стало понятно, что немцы не успевают восстановить сплошную линию обороны.

— Насколько не успевают? — спросил Сталин.

— На отдельных участках разрыв между передовыми подразделениями противника доходил до двух-трёх километров, — ответил Говоров. — При нормальной связи они могли бы закрыть его резервами, однако, как раз со связью у них в первые сутки возникли серьёзные проблемы. Артиллерия и армейские разведгруппы разорвали значительную часть проводных линий, а радиосети, которые должны были их заменить, попали под наше подавление. Немцы начали менять частоты и переходить на резервные сети, но часть этих сетей нам была известна заранее.

Сталин посмотрел на Василевского.

— Это те бумаги, которые добыла ваша группа?

— Так точно, товарищ Сталин, — подтвердил начальник Генерального штаба. — Материалы захваченного армейского узла связи и показания двух офицеров. Полностью выключить связь двадцать шестого армейского корпуса, разумеется, не удалось, да такой задачи и не ставили, но на направлениях главного удара в первые шесть-восемь часов немцы испытывали очень серьёзные трудности. Особенно на корпусном и дивизионном уровне.

— Продолжайте, — сказал Сталин Говорову.

— В результате противник вводил резервы частями, нередко без нормальной связи с соседями, а наши передовые подразделения, наоборот, сохраняли управление значительно лучше, чем мы рассчитывали. Радиостанции в каждом отделении получили не все войска, а только специально выделенные штурмовые батальоны и часть подразделений непосредственной поддержки, но эффект оказался заметен сразу. Командир роты получал сведения с переднего края через минуты, иногда через десятки секунд, а не тогда, когда до него добирался посыльный. На нескольких участках отделения сами передавали обнаруженные пулемёты, миномётные позиции и скопления пехоты, после чего данные через взвод и роту уходили на приданные батареи. Среднее время от обнаружения цели до открытия огня по тем заявкам, которые удалось проверить по журналам, сократилось примерно до пяти-семи минут. Быстрее получалось редко, медленнее — достаточно часто, но даже это оказалось намного лучше прежнего порядка.

Сталин ничего не сказал, только сделал короткую пометку карандашом, а Говоров после небольшой паузы продолжил:

— Четырнадцатого января передовые части 67-й армии встретились с подразделениями 2-й ударной в районе рабочих посёлков. На отдельных участках соединение произошло раньше, но устойчивый коридор с нормальной связью между фронтами был создан к вечеру. Пятнадцатого мы полностью очистили Шлиссельбург и северную часть выступа, после чего я предложил не останавливаться на первоначальной задаче и развивать наступление южнее, пока противник