Одним махом! - Илона Эндрюс

– Дина, я не хочу создавать тебе проблем. Ты можешь высадить нас где угодно за пределами территории Святой Анократии.

– О чем ты говоришь? – спросила я.

Ее голос был тихим и настойчивым.

– Мелизард обесчестил свой Дом. Его не просто изгнали – с семейного древа стерли все следы его существования. Как будто он никогда не рождался, я никогда не была его женой, а Хелен – ни его дочерью, ни ребенком из Дома Эрванов. Две трети изгнанников, отправленных на Кархари, умирают в течение первых трех лет. Прежде чем они отправили нас, я умоляла… – ее голос дрогнул, и она сглотнула, – я на коленях умоляла его мать забрать Хелен, чтобы ей не пришлось отправляться в изгнание с нами. Эта дрянь посмотрела мне прямо в глаза и приказала своим стражникам вывести незнакомцев из ее дома. Я не могу вернуться в Святую Анократию.

– Мы туда и не вернемся.

– Я не хочу, чтобы у вас с твоим вампиром возникли проблемы. Мне очень жаль, что я поставила тебя в трудное положение. Дом Крахров – один из самых могущественных Домов.

Она сделала руками широкий жест.

– Только посмотри на этот корабль. Я не хочу все вам испортить.

– Никаких проблем.

В ванной Хелен опускалась под воду и выныривала, смеясь.

– Дина, я видела, каким было его лицо во время вашего разговора.

– Просто ты сбила его с толку. Его двоюродный брат женат на женщине с Земли, да и он сам странно увлечен землянками. Он не ожидал, что не все мы – божьи одуванчики. Он заметил, что ты запечатала свою броню, не снимая, и это не укладывалось у него в голове.

Мод нахмурилась.

– Вы не вместе?

– Нет.

– Тогда как?.. – Она снова обвела руками корабль.

– Я попросила его об одолжении. Точнее, он сам вызвался.

– Маршал Дома Крахров предложил взять свой эсминец и отправиться спасать меня, потому что ты его попросила?

– Да.

Она уставилась на меня.

– Почему?

– Он часто бывает в гостинице и оказался у меня в долгу, потому что там проходил мирный саммит, спасший множество вампирских жизней и принесший его Дому немало денег. К тому же он очень добр.

– Гостиница? Ты нашла маму и папу?

Мое сердце пронзила боль.

– Нет. Речь о моей гостинице. «Гертруде Хант».

Она смотрела на меня с непроницаемым выражением лица.

– Я хозяйка гостиницы, – объяснила я ей. – Мы не отправимся в Святую Анократию. Мы возвращаемся на Землю, в мою гостиницу. Мы возвращаемся домой.

Мод побледнела. Она смотрела на меня так, словно не понимала, что я говорю. А затем ее губы задрожали, и моя сестра заплакала.

* * *

Удивительно, сколько грязи может сойти с одной маленькой девочки. Когда мы наконец вытащили Хелен из ванны, вода стала мутно-коричневой. Мы насухо ее вытерли и одели в одну из моих футболок. Свернувшись калачиком на кровати и зевнув, она протянула руки.

– Клыки.

Мод вручила ей два кинжала в темных ножнах. Хелен обняла их и тут же заснула. Мод осторожно укрыла ее одеялом.

Я достала из рюкзака еще одну футболку и джинсы. Мод была выше меня на два дюйма, и наши фигуры довольно сильно отличались. Мы обе унаследовали у мамы ягодицы и бедра, но ноги Мод всегда были более мускулистыми, а плечи – более широкими. Я протянула ей одежду.

– Старалась подобрать под твой размер. Иди в ванную, – сказала я ей. – Я за ней присмотрю.

Мод коснулась того места, где на ее доспехах должен был находиться герб, и поморщилась.

– Привычка.

Герб сорвали, когда вышвыривали их с мужем из Дома Эрванов.

Она согнула левую руку, отодвинула в сторону громоздкий кусок брони – по крайней мере на два тона светлее, чем остальные пластины, – и набрала код. Увидь это Арланд, у него случился бы сердечный приступ от такой неэффективности. Это было все равно что пытаться вводить команды на компьютере, только вместо клавиатуры использовать старую, расшатанную пишущую машинку, в которой не хватало половины букв.

Прошло несколько секунд. Мод оскалила зубы.

– Работай, черт бы тебя побрал.

Она ударила рукой по перегородке. С тихим скрежетом син-доспехи начали расходиться на части. Мод сняла нагрудник, наручи, наплечники и рукава, один за другим складывая их у стены, пока не осталась только в темно-синем комбинезоне. Комбинезон знавал лучшие времена – ткань на локтях просвечивала от потертостей. Комнату наполнили запахи пота, крови и человеческого тела, которое слишком долго не мыли. Я сморщила нос.

– От меня воняет? – спросила она.

– Нет. Ты пахнешь как свежая лилия посреди кристально чистого пруда.

Она показала мне язык, взяла одежду и исчезла в ванной.

Кто-то постучал в дверь – мягко, почти нерешительно.

– Открой, – сказала я.

Дверь каюты скользнула вверх, и показался мужчина-вампир с черным круглым контейнером около двух футов высотой и трех шириной.

– С наилучшими пожеланиями от лорда-маршала, – сказал он и удалился.

Казалось, Мод провела в ванной целую вечность. Одежда сидела на ней вполне неплохо, и, если не обращать внимания на выражение ее глаз, говорившее о том, что она повидала слишком много ужасов, я почти могла представить, что это прежняя Мод: до того, как исчезли родители и Клаус растворился где-то в звездных просторах Космоса. Но ее волосы… Когда мы виделись в последний раз, у нее были длинные, ниспадающие до пояса пряди – как и у большинства женщин-вампиров. Она любила свои волосы.

Мод увидела контейнер.

– Арланд прислал тебе набор для ремонта брони, – сказала я ей.

– Какой внимательный.

В ее голосе послышались ледяные нотки, но мгновение спустя она улыбнулась.

– Что такое?

– Я только что поняла, что мне больше не придется надевать доспехи, – ответила она и сделала небольшую паузу. – Но, наверное, все равно стоит их починить. Никогда не знаешь наверняка.

Она села на пол перед контейнером, скрестив ноги, и дотронулась до его полированной поверхности. Контейнер начал раскрываться, словно цветок, лепестки которого изгибались от центра и светились изнутри мягким персиковым сиянием. Когда он раскрылся полностью, центр поднялся вверх, повернулся и выстроился в башню из полочек с небольшими замысловатыми инструментами и несколькими хрустальными флаконами с разноцветными жидкостями: красной, черной, перламутровой и персиковой.

Мод подтянула к себе нагрудник, взяла с одной из полочек тряпку, побрызгала на нее каким-то перламутровым раствором и протерла доспех. Грязь и пыль моментально растворялись, обнажая черный материал. В этом ритме было что-то гипнотическое. Протереть, подождать, пока раствор испарится, снова протереть.

– Что случилось с твоими волосами?

– Я отрезала их в тот день, когда нас высадили на Кархари. Было бы