Одним махом! - Илона Эндрюс

слишком трудно поддерживать их в чистоте. Вода на Кархари – большая ценность. На поверхности ее почти нет. В сезон дождей выпадает приличное количество осадков, но верхняя часть планеты состоит из пористых пород. Вся дождевая вода просачивается сквозь них и собирается в подземных реках. Они добывают ее бурением – примерно так же, как мы добываем нефть. Когда вода проходит сквозь камни, в ней накапливаются соли, так что ее необходимо очищать… Короче говоря, вода стоила дорого.

Это все объясняло.

– Мы всегда зарабатывали достаточно, чтобы не умереть от жажды, – сказала она. – И мясо было легко достать. Буры бывают жестокими, если их разозлить, но они глупы.

– Как вы выживали?

– Мы были наемниками.

Она закончила протирать доспехи, взяла с полочки сканер и провела им по нагруднику. Он издал тихий музыкальный звон. Она положила его обратно, взяла тонкий, похожий на иглу инструмент и осторожно прикоснулась им к самой большой вмятине. Тонкие нити, светящиеся персиковым цветом, оторвались от кончика иглы и заплясали по вмятине, проникая в материал брони.

– Изгнанник или нет, Мелизард все равно был сыном маршала. Все его тренировки и опыт чего-то да стоили, и они не отняли у нас ни доспехов, ни оружия, ни наших навыков. Поэтому мы путешествовали от Дома к Дому, от таверны к таверне и брались за любую работу, какую нам предлагали. Обычно мы охраняли караваны или отдельных людей. Какое-то время мы работали в компании других наемников, и все было почти нормально.

Мод взглянула на меня.

– Ладно, было ужасно, но у них была огороженная база, а у нас – своя комната, и мы могли уходить на работу, зная, что Хелен будет в безопасности. К нам хорошо относились, и деньги по кархарским меркам мы получали приличные.

– Что случилось?

У меня возникло сильное подозрение, что я уже знаю ответ.

– То же, что и всегда. – В голосе Мод звучали горечь и усталость. – Мелизард.

Мод набрала код на маленьком терминале из набора. Нити стали бледно-зелеными и соединили броню, словно вмятины и не было.

– Он продержался около шести месяцев, пока не решил, что заручился достаточной поддержкой, и начал раскачивать лодку. Ему не нравились задания, которые мы получали. Он считал, что, будь он главным, заполучил бы работу получше. Воды у нас будет по горло, дела будут вестись справедливо. Это было его любимое слово. Справедливость. Ему недостаточно быть уважаемым и достойно зарабатывать. Он хотел управлять делами и не собирался ждать.

– Вас выгнали? – догадалась я.

– Они выгнали его. Нам с Хелен разрешили остаться.

– Но ты не осталась.

Она на секунду подняла на меня глаза.

– Нет. Не осталась.

Мелизард, которого я знала, был идеальным младшим ребенком: ослепительно красивым, остроумным, харизматичным, с лучезарной улыбкой – такой, которая говорила окружающим, что это хороший парень, которому можно доверять. Даже если время от времени он и замышлял что-то дурное. Мелизард был сыном маршала Дома Эрванов, богатым, легендой на поле боя к тому времени, когда встретил Мод. О такой добыче мечтала любая юная вампирша. Мод влюбилась в него по уши, но сдалась не сразу. Когда они познакомились, мне было шестнадцать. Он добивался ее два года. Мод – как лебедь. Заслужить ее преданность очень непросто, но если заслужил – это уже навсегда.

– С Домом Эрванов случилось то же самое?

Она кивнула.

– Что-то вроде того. После того как нас выгнали из лагеря, я сказала ему, что это в последний раз. Что ему наплевать на нас с Хелен, что его заботят лишь идиотские амбиции, из-за которых мы снова и снова оказывались посреди проклятой пустоши. Если он еще раз выкинет что-то такое, то останется один. Он поклялся, что исправится. Так он всегда и поступал: обещал, умолял, улыбался своей очаровательной улыбкой. Я уже с этим смирилась.

– Тогда почему ты оставалась с ним?

Она взглянула на Хелен, спящую под одеялом. И я сразу все поняла. Хелен, должно быть, обожала своего отца всем своим маленьким сердечком. Мелизард был так обаятелен, красив и забавен. Пройдет еще много лет, прежде чем она сможет понять, каким ужасным родителем он на самом деле был.

Мод осмотрела результат ремонта. Вмятина исчезла. Покусывая нижнюю губу, она повертела нагрудник на свету то в одну, то в другую сторону, а затем перешла к следующей вмятине.

– После этого его нанял Дом Коров, – сказала она. – На роль сержанта. У них с другим Домом возник земельный спор, и ситуация становилась все серьезнее. Я им была не нужна, а вот он – да. Им требовался кто-то обученный в тактике и с известным именем. Другой Дом перешел в наступление, так что они спешили. Мелизард согласился взяться за эту работу. Он обучал их солдат, реформировал всю их армию и делал то, что всегда делал на поле боя, – рвал врагов на части. Тот второй Дом понял, что его надо устранить.

– Они его убили?

– Нет, – ответила она и, сделав паузу, посмотрела на меня. – Они предложили ему вдвое больше денег. Им не нужно было, чтобы он сражался на их стороне. Хватало того, чтобы он просто исчез.

– Он же послал их куда подальше, правда?

– Нет. Этот придурок взял деньги.

– Ты серьезно?

– Планета как будто медленно сводила его с ума, разъедая душу кусочек за кусочком. Я его больше не узнавала. Он взял эти грязные деньги и имел наглость сказать мне, что делает это ради нас с Хелен. Что я, такая плохая, обвинила его, будто он не заботится о своих жене и дочери, и, беря деньги, он думал лишь о том, что с нами будет, если он погибнет в бою.

Я попыталась представить, как это говорит тот Мелизард, которого я помнила, но не смогла.

– По его словам, Дом Коров был слишком слаб, чтобы выиграть, и все их победы были временными. Но он уже хорошо их натаскал. Они победили. И когда выяснили, что произошло, наняли банду налетчиков и выследили нас в другой провинции. Они договорились с местным Домом, чтобы ему предложили прибыльную работу, и, когда Мелизард заглотил наживку, убили его. Я видела это своими глазами.

В ее голосе не было никаких эмоций, как будто она говорила о чем-то совершенно незначительном.

– Я должна была пойти с ним, но в последнюю минуту он велел мне остаться, словно предчувствовал что-то. Мы с Хелен прятались на соседнем холме, когда его еще живого разрезали на куски, а затем сожгли. Его голову насадили на кол и подвесили на стене.

– Хелен