Зло во мне - Джеральд Бром

– Ты трогала кольцо?

– Я не знаю. Может быть.

– Послушай меня. Ты не должна ничего здесь трогать, пока я не разрешу. Поняла?

Глаза Руби были прикованы к футляру.

Мистер Розенфельд быстро сунул реликвию обратно в сигарную коробку и спрятал её, убрав коробку в ящик приставного столика.

Руби почувствовала вспышку гнева, как будто у неё что-то украли.

Он изучал её. – Как ты себя чувствуешь?

Она моргнула несколько раз, заметила, что его руки дрожат, увидела, что и её тоже. – Что… что только что случилось? – спросила она. – Что вы заклинали?

– Руби, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Мне нужно, чтобы ты отвезла меня в Атланту.

– А?

– Атланта. Ты можешь это сделать?

Руби показалось, что она уловила слабый отголосок песни, и с ним желание увидеть кольцо снова. – Откуда это кольцо?

Разочарование промелькнуло на его лице. Он встал, пошёл на кухню и вернулся с жестяной банкой. Он снял крышку и вытащил пачку купюр. Он отсчитал пятьсот долларов. – Это твоё, если ты отвезёшь меня туда прямо сейчас.

– Джош, у меня даже машины нет.

– Мы можем взять мою. У меня припрятана пара ключей, о которых Пэм не знает.

– Почему… почему, – Руби обнаружила, что ей трудно найти слова; голова казалась лёгкой. – Почему Пэм вас не отвезёт?

Он издал фырканье. – Она слишком занята. Всегда слишком занята. К тому времени, как она доберётся до этого, будет слишком поздно.

Руби заметила, что мистер Розенфельд сейчас казался более собранным, в его глазах появилась ясность.

– Слишком поздно для чего? – спросила она.

– Пэм не принимает ничего из этого всерьёз… ни кольцо, ни Баалей Шем, ни демонов, ничего. Не хочет с этим возиться. Вероятно, просто ждёт, пока я не впаду в такое слабоумие, что забуду. – Его голос понизился до бормотания. – Проснусь как-нибудь утром и надену это порочное кольцо себе на палец. – Он потёр лицо. – Восемьсот, я заплачу тебе восемьсот.

– О, боже. Нет, мистер Розенфельд, это слишком много.

– Это ничего. У меня много денег. Мне не нужны деньги. Мне нужен покой. – Он поморщился. – Послушай, у меня могут быть провалы, но я не так слабоумен, как Пэм любит думать. Все, чего я хочу, – это поехать в Атланту и отдать часть этих реликвий другу. Кому-то, кому я могу доверять, чтобы он за ними присматривал. Разве это звучит неразумно?

Нет, не особо. Она уже возила его раньше. Несколько раз возила в Дотан на осмотры. Куда Пэм сказала, что едет на этот раз? Боже, как же трудно было думать. Колумбия. Да, вот оно. Был номер для экстренной связи. Это чрезвычайная ситуация? Руби не была уверена, что это такое. Но Пэм была не главная проблема, так ведь? Нет, проблема была в том, что Руби всё ещё находилась на испытательном сроке, ей не разрешалось покидать штат. Вот в чём была проблема.

– Давай уедем сейчас, – сказал он. – Прямо сейчас. Мы вернёмся поздно ночью. Пэм никогда не узнает.

Пэм или кто-либо ещё, подумала Руби. Просто съездить туда и обратно. Что могло пойти не так? Только Руби знала, что что-то всегда шло не так. Снова Руби показалось, что она слышит слабый отголосок песни, как радиостанция, то пропадающая, то появляющаяся в зоне действия. Она с беспокойством взглянула на приставной столик и потёрла висок; голова начинала болеть.

– Джош, я неважно себя чувствую. – Она встала. – Думаю, мне нужно пока пойти домой. – Она споткнулась, подойдя к двери. – Знаете что, дайте мне подумать об этом. Ладно? Так будет нормально? Мы сможем поговорить об этом подробнее, когда я зайду завтра.

Он смотрел ей вслед, его лицо было угрюмым, как у того, кого оставляют умирать.

* * *

Пламя.

Жгучее, обжигающее, всепоглощающее.

Душа кричала, не в силах остановиться, пока плоть не вспухла, не зашипела, не почернела, превращаясь в пепел. Он зажмурился, но веки вспыхнули, и даже глаза загорелись, превращая всё вокруг в огненное море. Он тонул в нём, задыхаясь, когда пламя прожигало горло и лёгкие, сжигая его изнутри, пока он погружался всё глубже… и глубже. Он горел, пока не стал лишь обугленной оболочкой, но даже тогда огонь не отпускал – и он всё ещё кричал.

Душа горела неделю… месяц… десятилетие? Невозможно было сказать – там, где нет времени, есть лишь боль. Бесконечная.

Когда пламя, наконец, поползло прочь, уходя в трещины и расщелины, открылась чернота его темницы – каменные стены, обугленные, как кости ада. Но огонь не исчез. Он притаился в укрытиях, змеиными языками шипел ему в лицо, обещая новые муки.

Он лежал на груде пепла и камня, с трудом глядя на свои руки, ноги – всё обуглено, сморщено, словно тело, вынутое из костра. Попробовал подняться, но любое движение – сгиб локтя, сжатие кулака – приносило мучения, кожа трескалась и осыпалась, как краска с гнилой доски. Он замер, наблюдая за пламенем – своими стражами, своими мучителями.

…

Огонь дрогнул. И он ощутил приближение чего-то иного – присутствия. Оно несло с собой ужас, как холод несёт смерть. Душа попыталась отползти, но пламя сомкнуло путь, и ему оставалось лишь жаться к камню, слушая дыхание того, кто пришёл. Тьма сгустилась, и из неё послышался шёпот:

– Назови моё имя.

Звук был тих, но гул от него разошёлся по стенам ямы, теряясь где-то вверху.

Имя? Какое имя?.. Душа пыталась вспомнить.

Из тьмы вспыхнули два языка пламени, осветившие фигуру. Женщина – или нечто, что напоминало её. Её кожа и волосы были цвета пепла, а на лбу – венец из колючих шипов, пронзивших плоть изнутри, будто сама боль проросла в ней. По щекам текли тонкие струйки крови, а из ран проглядывала чешуя, словно человеческая кожа лишь маска, скрывающая звериное нутро.

У неё остался лишь один глаз – рубиновый, мерцающий, как живое пламя. Второй – зияющая пустота, в глубине которой тлел крошечный огонёк. Её лицо было ужасно… и в то же время полно скорби, но не по нему.

– Назови моё имя, – приказала она.

Он вздрогнул. Знал это имя – когда-то. Но оно исчезло, как сон.

– Я… не помню, – прошептал он. – Прости.

Она улыбнулась.

– Я не из тех, кто прощает. – Она провела пальцами по языку пламени, и тот ласково лизнул её ногу. – Я – Лорд Шилбет… твой спаситель. Твой господин.

– Господин?..

– Да. Теперь скажи моё имя.

Он замер. Инстинкт шептал: не делай этого. Имена – это сила.