Зло во мне - Джеральд Бром

– Где она, маленький ублюдок? – закричала Руби.

– Хорошо, хорошо, Руби, – сказала Марта. – Хватит ругаться. – Она посмотрела на Руби. – Где твоя рубашка?

Руби было плевать на этом этапе.

– Может быть, если бы она держала свою дверь закрытой, – сказал Эдуардо. – Такого бы не случилось.

– Руби, почему бы тебе просто не держать дверь закрытой.

У Руби отвисла челюсть. – Ты шутишь со мной, мам?

– Ты сегодня приняла свою таблетку?

Руби отшатнулась, словно её ударили. – Мам… он сфотографировал меня, когда я раздевалась. – Руби ждала. – Ты правда не собираешься поддержать меня в этом?

Её мать опустила глаза, потёрла лоб. – Я просто не могу справиться ни с кем из вас прямо сейчас. Мне нужен сон, иначе я буду бесполезна сегодня ночью. Руби, пожалуйста, просто держи свою дверь закрытой. Ты можешь это сделать для меня?

Руби почувствовала укол слёз. – Мам!

Марта вернулась в свою комнату и закрыла дверь, оставив Руби дрожать в коридоре.

– Послушай меня, – сказал Эдуардо низким, резким тоном. – Я знаю, что у тебя есть эмоциональные проблемы, но нападать на моего мальчика – эту черту ты не захочешь пересекать. Твой испытательный срок заканчивается на этой неделе, но это не снимает с тебя ответственности. Ты тронешь Хьюго, даже посмотришь на него неправильно, и я позвоню им. Третье нарушение – и ты выбываешь. Ты понимаешь, что я имею в виду? И если ты забыла, я в хороших отношениях с ребятами на участке. Один звонок от меня, и тебе снова предъявят обвинения.

Руби очень хорошо это знала, потому что Эдуардо упоминал об этом при любой возможности. Отец Эдуардо только что вышел на пенсию из полиции, и теперь его брат Карлос был заместителем шерифа. Эдуардо работал бы там же, если бы не его судимость.

– Ты меня слышишь? – сказал Эдуардо.

Хьюго стоял позади отца и мерзко улыбнулся Руби, затем высунул язык, похотливо облизывая воздух.

Руби почувствовала, как ярость накрывает её, размывая края зрения, и знала, что это такое. Отпусти, Руби. Отпусти. Он того не стоит.

Она начала дрожать, уловила лёгкую ухмылку в углу рта Эдуардо, могла видеть, что он просто надеялся, что она сорвётся, что даст ему повод позвонить им, чтобы её отправили в психиатрическую больницу.

Она сжала руки в кулаки ярости, сверля Хьюго взглядом.

Нет, – подумала Руби. – Не делай этого. Не дай им победить. Медленно она разжала кулак и показала обоим средний палец. – Пошли к чёрту! – выплюнула она, проталкиваясь мимо и топая обратно вниз по лестнице.

* * *

Руби вошла в свою комнату и до чёртиков убедилась, что дверь закрыта: она захлопнула её, заперла на ключ, а затем пнула для верности.

Она схватила наушники и надела их. На её полках стояло не меньше сотни альбомов и кассет. Она схватила первую попавшуюся кассету Joy Division и сунула её в плеер – Joy Division были её палочкой-выручалочкой всякий раз, когда она хотела погрузиться в жалость к себе, а сейчас она этого очень хотела.

Руби закрыла глаза, тоскуя вместе с Иэном Кёртисом, находя немного утешения в сочувствии к бедам бытия, как вдруг где-то на фоне мелодии она услышала хор, не тот, что в песне, а тот, что от кольца. Глубокий, почти восторженный озноб пробежал по её позвоночнику. Она открыла глаза, моргая, кожа покрылась мурашками. Она огляделась, словно глаз мог быть с ней в комнате, приподняла наушники, прислушиваясь, но слышала только себя и шипение кассеты.

– Боже, – сказала она, схватила свой скетчбук, желая, нуждаясь в чём-то, на чём можно сосредоточиться. Она пролистнула несколько своих старых рисунков, в основном персонажей из любимых книг. Она нашла чистую страницу и начала рисовать, беспорядочно чертить, но теперь мистер Розенфельд не выходил у неё из головы. Что случилось с тем кольцом? И та книга, которую он держал? Он читал заклинание? Ещё что-то из его дурацких дьявольских штучек? Чем сильнее она пыталась вспомнить, тем туманнее становился её разум. Она потёрла висок, пытаясь оставаться здесь и сейчас. Он просто впадает в маразм, вот и всё. Люди страннеют, когда их разум начинает сдавать.

Снова она увидела тот печальный взгляд, который он бросил на неё, когда она уходила. Я помогу тебе, Джош. Мы отвезём твои вещи в Атланту. Обещаю. Просто… как только мне станет лучше.

Joy Division подошёл к концу. Руби сменила кассету, и рёв глушителей заполнил её наушники, когда The Cramps зарычали, а терзающая гитара Пуазон Айви (Poison Ivy) повела за собой.

У Руби на стене висела глянцевая фотография Пуазон Айви. Айви, искривившая губу в рычании, словно ей было абсолютно плевать. Руби обнаружила, что её собственные губы кривятся в рычании, когда она смотрела на фотографию, желая иметь хоть унцию того, что было у Айви.

Руби отложила скетчбук и взяла свой бас, потрёпанный Vox Hawk со встроенным фаззом, который она раздобыла в комиссионке на Ракер-Бульваре. Выглядело так, будто им черпали гравий, но играл он отлично. Руби считала, что неплохо играет на гитаре, но бас был тем, в чём она блистала. Она расположила пальцы на струнах и начала перебирать. Она играла эту песню тысячу раз, и ей потребовалась всего секунда, чтобы подхватить ритм, найти грув, наслаждаясь ощущением того, как струны впиваются в кончики её пальцев; это был один из моментов, когда она была благодарна за свои длинные костлявые пальцы. Она закрыла глаза и потерялась в фантазии о том, что она на сцене со своей любимой группой.

Песня закончилась, Руби нажала перемотку, собиралась проиграть её снова, когда её внимание привлёк рисунок. Она уставилась на скетчбук, на свои каракули. Она склонила голову и моргнула – там что-то было, в этих линиях. Она отложила бас и присмотрелась. Паутина каракулей ненадолго расплылась, а затем собралась воедино.

Она ахнула.

Глаз, пульсирующий, словно он был живым, смотрел прямо на неё, и песня, та, что от кольца, подкралась к ней, мягко дрейфуя вокруг, как колыбельная. Её веки отяжелели, когда её накрыла волна усталости.

Скетчбук выскользнул из её руки.

Руби легла, и блаженная улыбка расплылась по её лицу, когда она уплывала.

* * *

Это я, Ричард.

Я впитал это чувство, этот всепоглощающий прилив восторга. К тому моменту, как тебе стукнет пятьдесят два, ты научился распознавать золотые моменты. Присутствовать в них. И… ах, какое слово? Смаковать. Да, вот оно. Смаковать их.

– Всё прошло хорошо, – сказал я, глядя на ужаснувшееся лицо в зеркале заднего вида. – Ты так не думаешь?

Лицо