Зло во мне - Джеральд Бром

– Билл… хватит этого. Мы должны работать вместе, если хотим сбежать. Теперь, иди со мной.

Лорд Шилбет направилась прочь, остановившись в арке, ожидая шейда. На мгновение она задумалась, понадобится ли ей снова применить огонь. Она ненавидела эту мысль, ненавидела необходимость пытать эту бедную душу дальше. Но сейчас было не время для мягкости. Это мог быть их самый последний шанс. Если шейд неспособен сделать то, что должно быть сделано, то она должна быть сильной за них обоих. Он будет благодарен однажды.

К её облегчению, Билл наконец встал и последовал за ней в смежную камеру.

Лорд Шилбет вошла, проталкиваясь сквозь стаю извивающихся тварей, существ с гниющими, длинными сегментированными телами, и трупными головами обезьян и шакалов. Они шипели и скользили с её пути, когда она поднялась на большую каменную платформу и заняла своё место на троне из грубо высеченных валунов, печальной имитации её великого трона в Хушете – тот был сделан из золота и украшен черепами её врагов.

– Барабанщики, – позвала Лорд Шилбет. – Сюда, ко мне.

Шесть сгорбленных существ засуетились из теней. Это были обычные демоны, каждый размером с шимпанзе, все выглядели так, словно Сатана насмехался над Божьими творениями, мешанина земных зверей, собранных самым отвратительным образом. Некоторые с рыбьими головами на куриных телах, другие с козьими головами на жабьих телах, пара с грустными лицами, смотрящими из животов и промежностей, глазами на локтях и коленях, коровьими хвостами и рыбьими плавниками, рогами и волосами, чешуёй и гусиной кожей. Они были сбежавшими рабами – отбросами Люцифера. Лорд Шилбет заманила их в своё логово, поймала в ловушку и заставила выполнять свои приказы. Она находила их простыми, злыми тварями, которые понимали мало что, кроме жестокости и боли, легко поддающимися контролю с помощью её заклинаний и огненных змей.

– К своим барабанам, – приказала она, и все демоны, кроме одного, заняли места за кругом обугленных барабанов. Последний, долговязое, ящероногое существо с закруглёнными рогами и головой, полной огненных волос, отстал, его крошечные жёлтые глаза были жалостливыми.

– Вутто, – рявкнула Лорд Шилбет. – К своему барабану.

– Я голоден, – заныл он. – Умираю с голоду.

– Ты поешь после того, как сыграешь.

– Может быть, я сыграю лучше, если поем до этого.

Другие демоны уставились на него, ужаснувшись, их глаза умоляли его молчать.

Лорд Шилбет поставила руки на бёдра.

– Вутто, ты знал, что мои питомцы тоже голодны?

Вутто скосил глаза, как те, что на лице, так и те, что на груди, в сторону пылающих змей. Он фыркнул и поплёлся к своему барабану.

Лорд Шилбет вернула своё внимание к шейду.

– Билл, сюда, предо мной, – Она жестом указала на большой обтёсанный камень у своих ног.

Шейд поволокся и сел.

Лорд Шилбет кивнула барабанщикам, и они начали выбивать медленный, ритмичный бит. Лорд откинулась назад, отпуская себя, позволяя ритму успокоить её. Медленно ритм нарастал, вибрации находили червей, звали их всех, даже тех, кто был в глубоком сне.

Она почувствовала, как они шевелятся, некоторые в её плоти, другие глубоко внутри её тела, почувствовала, как они корчатся, ползут к звуку. Она оттянула в сторону свой халат, обнажив большую рану в животе, и её встретила извивающаяся масса красных червей.

– Привет, дети, – сказала она.

Они ответили на её голос, подталкивая к ней свои головы, и на каждом черве – лицо, крошечное человеческое лицо – мужчин, женщин и даже детей – кричащее, чтобы их удостоили её взгляда.

Лорд Шилбет начала скандировать под барабаны, затем петь, голосом ангела, так похожим на голос её отца.

Её родители оставили ей много даров. От матери, лилита, пришла тёмная магия и искусство пить души из живых. От отца, ангела, пришла чистая магия. Она сплетала их дары в песни, песни в магию, магию в заклинания, потому что заклинание было просто словами без магии.

Черви начали подпевать Лорду Шилбет, и она почувствовала покалывание в руках. Их голоса поднимались, сливаясь воедино, превращаясь в хор. Покалывание стало дрожью, которая пробежала по её рукам, в грудь; её сердце застучало.

Их голоса объединились, и их песня росла, оживая с пылом и энергией, со страстью, и эта страсть, это повышенное состояние, было ключом к воплощению заклинаний. Любая страсть могла сработать, это могла быть ненависть, или ярость, или страх, но ничто не было мощнее любви – песня, спетая от сердца, превзошла бы все остальные. Поэтому она пела им о любви.

И черви пели о своей любви к ней.

Большинство этих душ отдались добровольно, поклонники из ушедшей эпохи, которые пожертвовали собой ей, своему богу, некоторые умоляя об чести, шансе провести вечность, служа ей. И даже те, кто был украден, высосан из своих тел, когда она истощала их жизнь, даже те пели ей, надеясь умилостивить её, надеясь заслужить её благодать. Ибо теперь она была их единственной истиной, их вечностью, их богом, их раем и их адом.

Песня продолжала нарастать внутри неё, пульсировать и трепетать, пока ей не потребовалось всё её усилие, чтобы сдержать её.

– Сейчас, Билл! – крикнула она, когда песня отдалась эхом от скалистых, закопчённых стен. – Дай мне свою руку.

Он поднял руку, и она схватила её.

Оба её глаза, здесь и на кольце, были широко открыты, оба светились огненно-красным. Тот, что на кольце, освещал комнату Руби.

– Возьми её! – закричала лорд, высвобождая заклинание в Била.

Билл издал свой собственный крик и начал смягчаться, его тело таяло в дыму, заклинание и дым сливались воедино. Дым закружился в глазу лорда. Она чувствовала боль Била, слышала его стоны, когда он был направлен в царство живых, последний далёкий крик, когда его втолкнули в кольцо.

Лорд Шилбет закрыла глаз в своей голове, концентрируя всю себя на другом, на кольце. Кольцо выпустило крошечные клыки и вонзило их в плоть Руби.

Руби издала стон, но не проснулась.

Теперь всё зависело от Била. Лорд Шилбет не могла заставить шейда войти в женщину; заклинание должно было протолкнуть его в земное царство, в кольцо, не в женщину. Только Билл мог овладеть ею, это был его маленький трюк – дар быть незаконченной душой, способность делить любое тело с другой живой душой, принимать её форму.

– Теперь, Билл, – торопила Лорд Шилбет. – Поторопись… пока она не проснулась.

Билл не ответил.

Что он делает? Она задавалась вопросом, не потерялся ли он снова, не