Зло во мне - Джеральд Бром

Миссис Райт посмотрела на Руби строго.

– Ты в порядке? Ты держалась подальше от наркотиков? Верно?

Гнев Руби трансформировался в нечто, приближающееся к чистой ненависти.

– Я в порядке, – рявкнула она. – Просто я купила им кое-что. – Она подняла сумку. – Несколько медиаторов. Я не вижу… – Руби проверила тон своего голоса, изо всех сил стараясь умерить нарастающую ярость. – Могу я… могу я, пожалуйста, заскочить на секунду и раздать их?

Миссис Райт покачала головой.

– Мы просто не можем позволить тебе снова их будоражить. У меня сейчас там миссис Бейкер, и она сказала, что благодаря тебе, всё, что они хотят играть, это уродливые песни.

Руби моргнула. Правда, – подумала она, изо всех сил стараясь не усмехнуться, удивлённая тем, как такая мелочь заставила её почувствовать себя так хорошо, как будто она действительно что-то изменила в жизни этих детей.

– Пора вернуть их умы к красивым вещам, – сказала миссис Райт, её взгляд скользнул к её собственной картине, акварели с каликовым маисом в ивовой корзине, висящей за ней. Она встала и поправила большую синюю ленту. – Люди смотрят на мою картину здесь каждый день, и знаешь, что они мне говорят? Они говорят, что она заставляет их чувствовать себя хорошо. И знаешь что? Это заставляет меня чувствовать себя хорошо. Руби, ты очень талантливая леди, и я готова поспорить, что если ты поставишь себе целью создавать что-то прекрасное, как это, какие-то милые маленькие песенки, ты однажды согреешь много сердец.

– А как насчёт после занятий? – спросила Руби.

– Что?

Руби знала, что ей следует остановиться, оставить это, в конце концов, женщина как раз писала её отчёт, но это чувство, это другое, было словно оно толкало её.

– Могу я отдать им медиаторы после занятий?

Миссис Райт нахмурилась.

– Я просто раздам их, когда они будут уходить.

Миссис Райт, казалось, собиралась сказать что-то резкое, затем вздохнула.

– Знаешь что… отдай эти медиаторы мне, и я прослежу, чтобы они получили их после занятий. Пусть знают, что это от тебя. – Она протянула руку за сумкой. – Как тебе такое?

Как насчёт того, чтобы я стёрла это самодовольное выражение с твоего лица? – подумала Руби, когда присутствие внутри неё рвануло вперёд, подгоняя ненависть.

Взгляд Руби упал на теннисную ракетку, прислонённую к двери. Всё, о чём она могла думать, это как фантастически приятно было бы разбить её о лицо миссис Райт, снова и снова. Как проволочная сетка превратит щёки женщины в котлетный фарш.

Нет, Руби! Стой! Что с тобой не так? Но она думала, что знает – доктор был прав, этот сукин сын был прав, ей нужны её дурацкие таблетки. Только… только что? Что-то было другим. Казалось, что этого было больше. Да, это было лучшее определение, больше чего-то внутри неё. И это большее питалось её яростью, вело её, усиливало её.

Держись, – сказала она себе, но её глаза задержались на теннисной ракетке.

Руби сделала шаг к ракетке, настоящий шаг, когда в вестибюль вошёл мистер Миллер, неся два ведра.

– А, мистер Миллер, – сказала миссис Райт, вставая и выходя в вестибюль. – Именно того человека мы ищем.

Руби оторвала взгляд от ракетки и последовала за ней.

Мистер Миллер был худым мужчиной в испачканном краской комбинезоне. Ему, похоже, было за шестьдесят, с кожей, загоревшей до состояния кожи от жаркого алабамского солнца. Он поставил вёдра, стянул свою выцветшую бейсболку «Бама» и вытер пот со лба.

– Мисс Руби, вот, – сказала миссис Райт. – Она будет помогать вам сегодня.

– Ну, вот это очень мило с вашей стороны, миссис Райт, – сказал он своим медленным южным говором. – И с твоей стороны тоже, Руби. Но… мне, правда, не нужна помощь. Всё под контролем.

– Возможно, – сказала миссис Райт. – Но тяжёлый труд полезен для души, и мы все знаем, что душе Руби не помешает вся помощь, которую она может получить. – Она подмигнула Руби. – Не так ли, дорогуша?

Мистер Миллер бросил на Руби извиняющийся взгляд, но кивнул, и они все стояли так долгий, неловкий момент. Наконец, миссис Райт протянула руку к Руби.

Руби посмотрела на неё с замешательством.

– Чем раньше ты отдашь мне эти медиаторы, тем скорее я смогу закончить твой отчёт.

Взгляд Руби метнулся обратно к теннисной ракетке, её рука дёрнулась.

– Руби? Ты уверена, что в порядке?

– Да… просто отлично, – отрезала она и передала сумку миссис Райт.

– Приходи ко мне, когда закончите. Твой отчёт будет ждать.

Она вернулась в свой кондиционированный офис, закрыв за собой дверь.

Мистер Миллер покачал головой и поднял вёдра.

– Думаю, можешь идти, – сказал он и направился к двери.

Руби последовала за мужчиной вокруг здания Y, где были припаркованы мусорные баки и их ждали несколько больших выбоин, засыпанных свежим гравием.

– Ух… просто ужасно жарко сегодня, – сказал мистер Миллер. – Это было чертовски жаркое лето, это точно. Не помню более жаркого. Хорошая погода для плавания, но не для чего другого. Уж точно не для укладки смолы.

Он протянул Руби перчатки.

– Они тебе понадобятся. – Он постучал по одному из вёдер, на боку которого было написано «УГОЛЬНАЯ СМОЛА-ГЕРМЕТИК». – Гадость… точно не захочешь, чтобы она попала на кожу. – Он показал ей свои предплечья; на них было несколько ужасно выглядящих пятен. – И её не отмыть. Придётся жить с этим, пока не сотрётся. Это занимает почти вечность.

Руби поморщилась.

Он дал ей старую метлу, затем сорвал крышку с одного из вёдер. Руби сморщила нос от резкого запаха.

– Теперь, ты держись подальше, слышишь.

Он осторожно вылил угольную смолу на гравий.

– А теперь возьми свою метлу и просто толкай смолу туда-сюда, пока она вся не пропитает этот гравий. Поняла?

Руби кивнула и принялась за работу, пока он выливал смолу на оставшиеся выбоины.

– Мне, правда, жаль, что всё так вышло, – сказал мистер Миллер. – Я знаю, ты бы предпочла учить тех детей там. Просто чтобы ты знала, это была не моя идея.

– Я знаю, – сказала она.

– Миссис Райт… она иногда может быть настоящей стервой. Этого не отнять. Но я верю, что в большинстве своём она желает добра. Просто над другими частями ей нужно поработать.

Руби хмыкнула, считая, что лучше не говорить, что она думает.

– Но, – продолжил мистер Миллер. – Я верю, что в твоём случае дело в нечто большем. Она просто позволила зависти взять над собой верх, вот и всё.

– Зависти?

– Конечно, ей не нравится, как те дети относятся к тебе.