Зло во мне - Джеральд Бром

Она не нашла ни паука, ни мистера Розенфельда с одним светящимся глазом, только её грязную комнату, смотрящую на неё в ответ.

Кошмар. Вот и всё. Только и всего.

В этом не было ничего нового для неё; у неё была долгая история кошмаров, и в этом случае это принесло облегчение. Только, только, была проблема. Она посмотрела на свою правую руку.

Кольцо, оно всё ещё было там.

Чёрт, что я натворила? Это был голос её матери, который она услышала в ответ. Ты знаешь, что ты сделала. Ты перестала принимать свои лекарства.

Её руки начали дрожать, не от кошмара, нет, это была мысль, что, возможно, старый жирный доктор Фергюсон был прав, что она действительно психически больна, что она будет приговорена принимать эти паршивые наркотики всю свою жизнь. Она пыталась слезть с лекарств несколько лет назад и пережила всякие странности – кошмары, спутанность сознания, временную потерю памяти, галлюцинации и да, лунатизм. Она снова посмотрела на кольцо и знала, что это было реально – она ходила к мистеру Розенфельду и украла его кольцо.

Она осторожно коснулась кольца. Оно не превратилось в паука, никакой горящий глаз не открылся и не уставился на неё.

– Всего лишь кольцо, – сказала она, дёрнув его.

Но оно не поддавалось.

Она попробовала снова, сильнее, скручивая его туда-сюда, пытаясь сорвать.

– Ай! – вскрикнула она, когда оно сжалось на пальце. – Что за хрень?!

Она вскочила, бросилась в маленькую ванную рядом со своей комнатой и натёрла палец и кольцо мылом. Всё равно, не сдвигалось.

Слова мистера Розенфельда прозвучали эхом в её голове: «Ты моя».

Холод прокатился по телу.

– Нет… чепуха.

Она присмотрелась к кольцу, пытаясь понять, почему оно застряло. Потянула его и почувствовала, как ободок сжимается.

– Это какой-то фокус, вот и всё. Может, как одна из этих китайских ловушек для пальцев? – Она кивнула. – Должен же быть способ снять эту штуку. Я уверена, Джош знает. – Она глубоко вздохнула. – Чёрт, придётся просто признаться ему, вот и всё.

И внезапно мысль пришла к ней, словно шепнула ей на ухо: возможно, всё это было какой-то подставой. Что мистер Розенфельд не был тем неуклюжим стариком, которым притворялся, что он… он кто? Снова это странное ощущение шёпота в ухе.

– Демон. Он демон.

Зазвонил будильник, заставив Руби подпрыгнуть. Было без четверти десять утра.

– Дерьмо, надо идти!

Она снова посмотрела на кольцо, решив, что что бы ни происходило, это должно подождать, потому что это был её последний день в Y, день, когда миссис Райт должна была выдать ей отчёт.

Она метнулась обратно в комнату, натянула джинсы, кроссовки и самую чистую из грязных футболок. Она поискала свою гитару, вспомнила, что оставила её у Пэм, затем вспомнила, что она ей не понадобится. Нет, потому что миссис Райт сказала, что она закончила преподавать. Разве не так? Руби почувствовала, как в груди вспыхнул странный жар, словно что-то питалось её горечью.

Она сделала ещё один отчаянный рывок кольцу, вскрикнула, затем сдалась.

Руби подошла к лестнице, затем остановилась, вернувшись, чтобы схватить сумку с комода. Она была набита весёлыми, прикольными медиаторами – прощальный подарок для её учеников, небольшой сувенир на память.

Она запрыгнула на свой десятискоростной велосипед, бросила сумку в корзину и помчалась к Y, потрясённая тем, как жарко было, даже так рано утром. Дорога шла в основном под гору, и она быстро добралась. Она засунула велосипед в стойку, даже не потрудившись запереть его, схватила сумку с медиаторами и нырнула внутрь.

Она вошла в вестибюль и прошмыгнула мимо стойки регистрации, надеясь проскользнуть мимо офиса миссис Райт незамеченной.

– Руби, – окликнул кто-то. – Руби. Пару слов.

Руби обернулась и увидела миссис Райт, стоящую в дверях своего кабинета.

– Не могла бы ты зайти сюда?

Руби вздохнула и последовала за женщиной.

– Закрой, пожалуйста, дверь.

Руби так и сделала, на мгновение закрыв глаза, наслаждаясь облегчением от кондиционера на своей потной коже.

– Немного опоздала сегодня утром. Не так ли, дорогуша?

Руби взглянула на часы, отметив, что опоздала всего на восемь минут.

– Да, мэм, – сказала Руби, всё ещё немного запыхавшись. – Прошу прощения, я…

Миссис Райт подняла палец.

– Не нужно оправдываться.

Руби почувствовала прилив гнева, но кивнула.

– Да, мэм.

Миссис Райт постучала по пишущей машинке перед собой.

– Ты знаешь, что это?

– Мой отчёт?

– Именно.

Руби ждала продолжения, какого-то указания, намёка на то, что в нём, но лицо миссис Райт ничего не выражало.

– Ну, они собираются меня запереть и выбросить ключ? – спросила Руби со смехом, но смех получился неестественным, неловким, отчаянным.

Снова Руби ждала хоть какого-то знака от миссис Райт.

Миссис Райт не спешила с ответом.

– Мы посмотрим, – сказала она. – Я сейчас просматриваю свои записи.

Руби ждала ещё долгий момент, не зная, что ей делать. Она держала язык за зубами, пока не смогла больше терпеть.

– Ладно… хорошо… тогда я скоро вернусь.

– Куда ты собралась?

– О, просто быстро попрощаюсь с детьми.

Лицо миссис Райт скисло, затем смягчилось. Она издала долгий вздох и откинулась на спинку стула.

– Руби… мне очень жаль, правда, но это не очень хорошая идея.

– Мэм?

– Я считаю, что лучше, если ты этого не сделаешь.

– Но… почему?

– Ну… некоторые родители выразили обеспокоенность. Знаешь, по поводу некоторых песен, которые ты играла для этих детей.

Руби почувствовала себя так, словно её ударили.

– И, честно говоря, – продолжила миссис Райт, – я чувствую то же самое. Я не делала из этого секрета. Я просто скажу прямо, раз уж мы обе об этом думаем… ты, правда, не была лучшим влиянием на них.

Обида Руби переросла в гнев.

– Но… вы слышали, как они играют? Они так далеко продвинулись. И я, правда, чувствовала, что им нравилось учиться у меня. Нам было очень весело вместе.

– Дети не всегда знают, что для них лучше. Не так ли? Так что, нет, прости. Я пообещала их родителям, что прослежу, чтобы ты больше не проводила с ними время.

Руби почувствовала, как присутствие поднимается из-под гнева, как-то переплетаясь, словно питаясь им. Гнев набух, почти одолев её. Она моргнула и оперлась рукой о стол, чтобы удержаться.

– Я вижу, твои чувства задеты, – добавила миссис Райт. – Мне жаль, но, знаешь, я пыталась тебя предупредить.

Руби не нашла сочувствия на лице миссис Райт, только самодовольное удовлетворение.

Взгляд Руби упал на степлер миссис Райт – большой и тяжёлый раритет, сделанный