Хроники Тириса. Книга 5 - Василий Михайлович Маханенко

можно было описать одним словом — никакой. После лесной роскоши и коридоров дворца, увидеть пустое помещение с рабочим столом и двумя креслами было весьма неожиданно. В этом Станис очень походил на Лорана. Что у ректора его кабинет представлял идеал аскетизма, что у одного из главных советников императора он выглядел точно также. Видимо, сидящий на троне механизм предтеч отрицательно относится ко всякой мишуре этого мира.

— Безземельный барон Каэль Золотой доставлен, — произнёс командир элитного отряда, затаскивая меня в кабинет.

Повисла тишина, но нарушать её я не собирался. Как не собирался подниматься на ноги. Мне плохо, я страдаю и вообще, хочу домой.

— Второй? — послышался вопрос советника императора.

— Он исчез, — ответил офицер. — Видео с дронов уже загружено в систему.

— Я его видел, — заявил Станис. — Меня не интересуют ваши объяснения. Меня интересует результат. Почему служба безопасности дворца допустила появление на планете незарегистрированного человека и сколько подобных субъектов ещё находится вне поля вашего зрения?

О, а Станис Соларион начинает мне нравиться, несмотря на то, что когда-то он заставил меня пить эликсир правды! Обычно в присутствии посторонних руководители не отчитывают своих подчинённых. Это считается дурным тоном. Либо Станису плевать на это, либо он таким образом желает показать, какой он замечательный советник и как заботится о безопасности дворца.

Офицер ничего не ответил — да и отвечать смысла не было. Вопрос явно относился к риторическим.

— Почему барон Золотой находится в горизонтальном положении? — Станис, наконец, перевёл взгляд на меня.

— При задержании барон… — начал офицер, но я его перебил. Никому не позволено рассказывать сказки вместо меня.

— Я спокойно сидел в ресторане, но тут вломилась элитная гвардия Соларионов и уронила меня лицом в пол, — заявил я, не думая вставать. — Несмотря на мой титул и статус кавалера Креста Героя, на мне сидели и заламывали руки. Ещё допрашивать пытались, словно я какой-то преступник, а не человек, находящийся на Инвикте-Прайм абсолютно легально. Так что лежу и восстанавливаюсь. Может, врача позовёте? Или сразу нотариуса. Что-то у меня в голове шумит.

— Барон, не нужно переходить границы, — голос Станиса не изменился. — Судя по моим анализаторам, ваши жизненные показатели находятся в норме. Либо вы прекращаете изображать умирающего и садитесь в кресло, либо мне придётся приобщить ваше представление к делу.

— Приобщайте, — заявил я, решив идти до конца. — Я считаю недопустимым подобное отношение к аристократу, имеющим полное право находиться на Инвикте-Прайм. Мне была нанесена как физическая, так и моральная травма. И последнюю, как мне кажется, оценить внешними инструментами невозможно.

Судя по звуку, где-то позади меня кто-то начал скрипеть зубами. Командир элитного отряда желал одного — закончить то, что не удалось в ресторане. Если быть точнее — прибить одного наглого барончика, который вздумал отстаивать своё в присутствии советника императора. Ничего, пусть поскрипит. Иногда полезно размять челюсть.

— Свободны, — Станис перевёл взгляд на офицеров. — Разбор действий вашей службы состоится отдельно.

Двери закрылись, Станис откинулся на спинку кресла и уставился на меня металлическими глазами. Какое-то время ничего не происходило и только Эхо заявлял, что меня сканируют всеми возможными способами. Вот только смысла в этом не было. Для всех сканеров Соларионов я был чист, как качественно огранённый алмаз. Так что всё, что мне оставалось, невозмутимо лежать дальше, отыгрывая выбранную роль до последнего.

— Хорошо, ради чего ты затеял весь этот спектакль? — спросил Станис, переходя с привычного «вы» на «ты». О, у нас тут неформальный разговор намечается! Это я люблю.

— Что нужно сделать для того, чтобы членам «Малышей» интегрировали личностную матрицу? — спросил я, поднимаясь на ноги. Когда заходит подобный разговор, смысла лежать уже нет.

Судя по тому, как сузились глаза Станиса Солариона, на подобный вопрос он не рассчитывал. Эхо показал, что температура тела советника повысилась, словно он начал активно использовать энергию. Видимо, общался с императором. Раз меня не остановили в первые мгновения, значит можно продолжить:

— «Малышей» отправили на Вераск за архивом, — продолжил я. — Мы притащили то, что было потеряно сотню лет. Выполняем задания Лорана Солариона, постоянно действуем на грани, но толковой награды так никогда и не получаем. Крест Героя империи, конечно, весомый аргумент, но он хорош на каких-то приёмах, а не в бою с ксорхианцами. Там на кону каждая секунда. Все элитные отряды, с которыми мы пересекались, обладают личностными матрицами. Но не мы. Хочу устранить этот пробел.

— «Малыши» не обладают кровью Соларионов, — после паузы ответил Станис Соларион.

— Это не помешало интегрировать матрицу в Аларика Лиардана, — заявил я.

— Этот вопрос требует основательной проработки, — ответил советник. — Насколько мне известно, за доставку архива с Вераска «Малыши» получили награду.

— Получили, — согласился я. — Только эта была стандартная награда, которую дают стандартной команде наёмников. Просто кредиты. Вы же, как я понимаю, желаете использовать «Малышей» для не совсем стандартных задач. Поэтому и отношение к нам нужно поменять. Хорошо, личностная матрица всем не нужна. Тут я перегнул, согласен. Давайте остановимся только на Вальтере Кироне. Он точно заслужил себе что-то подобное.

— Кироны находятся в состоянии войны с твоим отрядом, — произнёс Станис таким тоном, словно я выбил его из колеи. Неужели машина может удивляться?

— Это не мешает Вальтеру быть заместителем командира отряда, — ответил я. — Собственно, меняю личностную матрицу Вальтеру Кирону на то, что я забываю про сегодняшний инцидент. Просто ради любопытства — стали бы ваши бойцы валить на пол какого-нибудь графа, маркиза или герцога? Что-то мне подсказывает, что они даже в комнату с ними не стали бы заходить.

— Ты не граф, — заметил Станис.

— Пока нет, — согласился я. — Это, к слову, ещё один вопрос. В империи Тирис, если смотреть с юридической стороны, бывают безземельные виконты?

«Ты сломал советника», — заявил Эхо, когда металлические глаза советника потускнели. Судя по всему, его разум отправился общаться с императором.

«Ничего, пусть поработает»,