Леди пепла - Мелисса Рёрих

Она вновь устремила на него глаза, в глубине которых вспыхнул гнев.

– Ему тогда было десять лет, Сорин. Совсем ребенок. Он не знал, на что идет, чего от него требуют. Мы оба были детьми.

Сорин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но что тут можно ответить? Скарлетт права. Он не отдавал себе отчета в том, как возникали узы хранителя и что с этим связано. Скарлетт упомянула о своем сне вскользь, среди прочих разговоров, и на тот момент вопрос был далеко не самым насущным.

Рука Сорина соскользнула с ее щеки, когда Скарлетт опять устремила глаза к небу. Последняя звезда погасла, и над горизонтом взошло солнце, заливая пляж светом и теплом.

– Послание Аларика заключалось в том, что в конце концов и Кассиус, и все, кого я люблю, отдадут за меня свои жизни. Это их проклятие за то, что остаются рядом, за то, что решили поддерживать меня.

– Скарлетт, – тихо сказал Сорин.

В его голосе прозвучала боль, когда он ощутил по их связи захлестнувшее ее чувство вины.

– Он не ошибается, Сорин. Посмотри на тех, кто завяз в этом дерьме просто потому, что они часть моей жизни: Кассиус, Каллан, Тава, Джульетта, невинные дети. Увы, он не ошибается, – прошептала Скарлетт.

Игры. Она частенько повторяла, что Лорд наемников любит играть в игры. Похоже, он и сейчас затеял очередное развлечение. Таким образом он контролировал Скарлетт. Подавлял ее волю. Всякий треклятый раз. Сначала подбрасывал ей какую-то мысль, а затем наблюдал, как она прорастает и захватывает все ее существо, точно настырный сорняк в саду, заглушая все, что могло бы дать питание. Вот почему Аларик никогда не прибегал к физическим пыткам, пока Скарлетт была прикована к стене в его кабинете в подземелье. Его атаки всегда были направлены на ее разум и чувства и разили глубже любого клинка. Аларик червяком прогрызал себе дорогу в каждую ее мысль и каждые отношения, поскольку знал все до единой трещины в ее броне и слабые места, готовые разрушиться, если на них надавить.

Сорин не представлял, что сказать. Не находил слов, способных исправить ситуацию. В самом деле, как возразить против того, что те, кто ее окружают, готовы отдать за Скарлетт жизнь? Ведь так и будет. Его собственный Двор, и Двор Брайара, и Кассиус – все без долгих размышлений пожертвуют собой ради Скарлетт.

Никто не сочтет это проклятием.

Сорин мог до посинения уверять ее в этом, но с ее нынешним настроем Скарлетт все равно осталась бы при своем мнении. Поэтому он сказал то, что всегда говорил ей в тяжелые дни:

– Ты моя главная потребность, Скарлетт.

– Меня не оставляет ощущение, что я веду тебя на плаху… наряду со всеми прочими, кто за нами следует, – призналась она чуть слышно.

Воцарилась тишина. Небо светлело по мере того, как выше поднималось солнце. Сорин улегся на песок и, взяв руку Скарлетт в свою, нежно сжал пальцы, желая снять с ее плеч непосильное бремя, хоть и понимал, что она никогда не позволит ему этого сделать.

– Ты не одинока, милая, – заверил он, наблюдая за парящей над головой чайкой.

– А стоило бы, – ответила Скарлетт.

Эти три слова стали для Сорина переломным моментом. Он приподнялся на локте и заставил ее взглянуть на себя.

– Не позволяй Аларику оказывать на тебя влияние, Скарлетт. Не давай ему такой власти над собой. Говоришь, он больше не твой хозяин? Вот и не разрешай ему им быть.

– Он засел у меня в голове, Сорин, – прошептала она, и по ее щекам покатились слезы. – Годами он говорил мне что-то, заставлял думать определенным образом, испытывать определенные эмоции. Я не могу его выгнать. Его голос очень громкий.

– Тогда позволь моему голосу быть еще громче, милая, – подхватил Сорин. – Когда почувствуешь, что Аларик вот-вот поглотит тебя целиком, приходи ко мне. Позволь мне поглотить тебя, чтобы для него ничего не осталось.

– Я тебя не заслуживаю, – прохрипела она, снова принимаясь плакать.

– Ты заслуживаешь всех звезд и много большего,– возразил он.– Ты достойна каждой звезды, даже тех, что притаились в самых темных, всеми забытых уголках неба. Чего ты не заслуживаешь, так это того, чтобы гребаный ублюдок вбивал тебе в голову, что твое существование – проклятие для тех, кто тебя знает, кто решил быть в твоей жизни. Чего ты не заслуживаешь, Скарлетт, так это считать, что недостойна того, чтобы тебя любили и заботились о тебе. Не смей даже думать, что одной тебе будет лучше.

С ее губ сорвался тоненький всхлип, и Сорин приблизил свое лицо к ее, так что их носы почти соприкоснулись.

– Дело в том, Скарлетт, что даже если бы ты и хотела остаться одна, у тебя ничего бы не получилось, потому что я всегда буду приходить за тобой, находить тебя и напоминать, кому ты принадлежишь.

– Я твоя, – прошептала она, омыв его губы своим дыханием.

– Ты моя, – подтвердил он. – Так что если кто-то и сможет поглотить тебя, Скарлетт, то это буду я. Если это мое проклятие, то я уйду за Завесу, считая себя самым удачливым сукиным сыном из всех, кто когда-либо жил в этом мире, а потом буду охотиться за тобой в ином мире, чтобы поглотить вновь.

С ее уст сорвалось нечто среднее между смехом и рыданием, и Сорин припал к ее губам, чтобы впитать в себя этот звук. Через несколько мгновений он отстранился и лег на спину, не отпуская ее руку.

Некоторое время спустя над ними остановились две пары сапог, и они увидели смотрящие на них сверху вниз головы: с медно-рыжими волосами и темно-каштановыми.

– Ты пропустила завтрак, дорогая, – обратился к Скарлетт Сайрус. Его челка упала на золотистые глаза. – Я уж думал, ты лежишь где-нибудь мертвая.

Закатив глаза, Скарлетт выпустила руку Сорина и приняла сидячее положение.

– Как видишь, это не так. Ты принес мне что-нибудь поесть?

Мгновение спустя Сорин вскочил на ноги и протянул руку, чтобы помочь встать ей.

– Выходит, я должен служить тебе верой и правдой? – вскинул бровь Сайрус.

– Я твоя королева, – напомнила она, отряхивая песок с брюк.

– Которая, как я думал, мертва, – подхватил он. – Зачем бы мне приносить мертвой королеве еду?

– Ради Аналы, лучше б вовсе рта не раскрывал, – проворчала Элиза, протягивая Скарлетт сложенную салфетку, в которой действительно были завернуты несколько еще теплых печений. – Рейнер сказал нам, что вы здесь, – пояснила она.

Сайрус с ухмылкой передал Скарлетт две груши, и та выхватила одну