Леди пепла - Мелисса Рёрих

В Солембре Скарлетт иногда поступала схожим образом: уходила одна и бродила вдоль реки Таны или исчезала в разных комнатах дворца, чтобы побыть в одиночестве. Это всегда случалось в тяжелые дни, когда она целиком растворялась в своем горе, своей вине, своей душе.

Она почти не говорила о том, что с ней сделали в последние несколько недель. Сорину было известно, что ее приковали к стене, почти не давали еды и воды и заставили смотреть, как пытают ее хранителя.

Впрочем, для разговора у них пока не нашлось времени. Сначала спасали Кассиуса, потом разбирались с ее силой. Наконец, сам Сорин не смог совладать со своим гневом из-за случившегося, а Скарлетт пришлось утихомиривать остальных. Он понятия не имел, что ей пришлось пережить, что она испытала от рук своего бывшего хозяина.

Сорин тяжело вздохнул.

– Прости меня, Скарлетт.

Ее рука, тянущаяся за очередной горстью песка, замерла.

– За что ты просишь прощения?

– За то, что не дал возможности отдышаться перед обсуждением твоих поступков. За то, что не дал времени на размышления, прежде чем заставить…

Она подняла руку, призывая к молчанию, и слова замерли у него на губах. Почти целую минуту она не произносила ни слова, и он собрался было заговорить сам, когда она сказала:

– Сорин, тебе не за что извиняться. Твои чувства касательно моих действий справедливы. То, через что я заставила тебя пройти… Я заслужила услышать все это. От тебя. От остальных.

– Да, но не сразу, как очнулась. Не тогда, когда разбиралась, как спасти Кассиуса. С учетом того, что тебе пришлось пережить в плену у Аларика. Если честно, Скарлетт, я повел себя не лучше Каллана после твоего пробуждения в Солембре, – повинился Сорин, неотрывно глядя на линию горизонта, где начали появляться первые проблески наступающего рассвета.

На несколько минут воцарилось молчание. Скарлетт продолжала перебирать песок. Тишину нарушал лишь шум мягко накатывающих на берег волн. Она закрыла глаза. Сорин до сих пор не мог разобраться в водовороте ее чувств, хотя и старался не читать ее эмоции, желая, чтобы она сама их озвучила.

– Всякое действие имеет последствия, Сорин, – наконец молвила Скарлетт. – Меня это тоже касается. Пожалуй, сейчас последствия еще более серьезные из-за того, кто я есть, из-за моей роли. Ты не можешь оградить меня от того, что влекут за собой мои поступки.

– Нет, не могу, но я должен стать для тебя спасением от этих последствий. Я должен быть местом, где ты можешь дышать свободно, – возразил Сорин.

– Ты и так им являешься, – возразила она, повернувшись к нему лицом. – Ты и есть такое место, но это не значит, что тебе не позволено выражать те же чувства, если они у тебя есть.

– Мне следовало проявить терпение.

– Нет. Тебе требовалось высказать то, что накипело на душе, прояснить отношения между нами до того, как я встречусь с остальными. Я знаю, что именно поэтому ты так и поступил. Понимаю, почему ты настоял на разговоре. Когда мы встретились с членами Дворов, ты был тем, благодаря кому я могла дышать. Я знала, что, какие бы обвинения ни швырнули мне в лицо, ты на моей стороне. За меня.

– Я всегда буду за тебя, Скарлетт, – мягко пообещал Сорин, растворяясь в ее глазах.

– Знаю, Сорин, – тихо ответила она. – Знаю, что могу поджечь весь мир по своей прихоти, а ты все равно будешь меня поддерживать и стоять рядом со мной. Ты останешься моим.

Скарлетт улыбнулась ему нежной, почти грустной улыбкой и легла спиной на песок, устремив взгляд в начинающее светлеть небо.

– Задумывался ли ты когда-нибудь о том, что делают звезды, когда мы их не видим? – спросила она.

Напрягшись от странного вопроса, Сорин посмотрел на жену сверху вниз и устроился рядом с ней.

– Пожалуй, нет, никогда, – признался он.

Она переплела пальцы, сложив их на животе, и стала смотреть, как меркнут звезды и свет начинает разгонять тьму.

– Что привело тебя к морю в темное время суток? – поинтересовался Сорин после нескольких минут молчания.

– Мне лучше всего думается у воды, и дню я предпочитаю ночь. Мне в ней комфортнее, – пробормотала она.

Последовав ее примеру, Сорин тоже сложил руки на животе.

– Я в курсе, милая, но какие мысли привели тебя к воде нынче ночью?

– Не могла уснуть. Кошмары замучили.

Вздрогнув, он повернул к ней голову.

– Тебе снились кошмары?

Она кивнула.

– Боги, Скарлетт, я…

– Не извиняйся, Сорин. Я не просыпалась с криками, будучи не в силах дышать. И с мыслью, что нахожусь в другом месте, – заверила она. Тени принялись гладить ее кожу, словно успокаивая.

Сорин никогда не думал, что будет ревновать к колышущейся темноте, но сейчас очень хотел стать одной из ее теней, чтобы отогнать то, что угрожало ее звездам. Невозможно принудить к доверию. Он знал это лучше, чем кто-либо другой, и мог только подтолкнуть ее в нужную сторону, мог сделать так, чтобы ей было трудно не доверять ему. Но так же, как он не мог заставить себя полностью доверять Скарлетт прямо сейчас, он не мог заставить ее полностью доверять ему.

– В моем сне был Микейл, – прошептала она, выводя Сорина из задумчивости.

– Тебе снилось прошлое или…

– Нет, – ответила она. – Он управлял моим сном. Похитил мою магию, так что я не могла получить к ней доступ.

– Скарлетт, почему ты не разбудила меня? – спросил Сорин низким голосом, стараясь скрыть разочарование, которое испытывал.

– Он не… То есть он прикасался ко мне, но не так. Он перегнул меня через перила балкона… – Услышав вырвавшееся из груди Сорина низкое рычание, она бросила на него косой взгляд и, откашлявшись, продолжила: – Он сказал, что пришел передать послание от Аларика.

– Что за послание? – процедил Сорин. Не дождавшись ответа в течение нескольких минут, он повторил более мягким тоном: – Что за послание, Скарлетт?

Услышав, как она натужно сглотнула, он перекатился на бок и, опершись на локоть, посмотрел на нее сверху вниз. Заметив, что на глаза Скарлетт наворачиваются слезы, он провел рукой по ее щеке и повернул ее голову, заставляя посмотреть на себя. Когда ее глаза встретились с его, Сорин наконец разобрал испытываемые ею эмоции.

Ужас.

Чувство вины.

Сердечную боль.

– Что он с тобой сделал, любовь моя? – прошептал Сорин.

– Он сказал, что Кассиус умрет из-за меня.

– Но Кассиус жив и со дня на день очнется.

Отведя глаза, Скарлетт сглотнула.

– Да, но он мой хранитель и будет рисковать своей жизнью ради моей, любой ценой.

– То был его выбор, Скарлетт.