Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— И ему было двадцать? — уточнила я, и Кеос кивнул. — Почему он выжил?

— Род герцогов Эндервудов — древний, в нём много родовой магии, и на этот раз именно она и вмешалась. Полностью нейтрализовать проклятие не получилось, лишь смягчить его действие. В живых оставался один ребёнок, остальные не доживали до двадцати.

Столовая погрузилась в молчание. Мне было невероятно грустно и больно всё это слышать. Ужасная судьба целого рода, коснувшаяся и меня из-за ошибки далёкого предка.

— Теперь следует рассказать историю с другого ракурса, — вздохнул Кеос. — Ты ведь уже догадалась, чьей дочерью была Аяна, Джесселин?

— Она была дочерью Талрема?

— Верно. Чёрных драконов истребляли за некромантию, поэтому уже полторы тысячи лет назад драконы рода Тирс покинули Раманские горы и ушли в Фаргос. Там и остались, скрываясь ото всех все эти века. Их численность всё уменьшалась, и дочь Талрема была последней представительницей своего рода.

А всё из-за жестокости правителей прошлого… Они выжигали некромантию как могли, и в том числе убивали тех, кто был рождён с чернью. Они не могли пойти против своей сути, а за эту суть их и наказывали. Я не знала выхода из той ситуации, но точно понимала, что геноцид однозначно не был выходом.

— Тогда тем более не понимаю: почему Талрем не отомстил всему роду Эндервуд?

— Потому что месть не была его основной задачей, как любой отец он был убит горем и хотел вернуть дочь, — впервые вмешался в разговор шаман. — Убийцу простить можно, если он принесёт пользу.

— Талрем не смог отпустить дочь в мир иной. Он провёл некромантский ритуал оживления. Мощная магия, которая была бы недоступна никому, кроме него. Но он это сделал.

— Аяна ожила? — изумилась я, ужаснувшись такой перспективе.

— Он смог оживить тело, хотя и страшной ценой: выжег всю землю в Фаргосе, сделав её проклятой, создав монстров, о которых прежде никто не слышал, — раскрыл суть Кеос. Я с ужасом слушала его рассказ, не зная, когда придётся удивиться ещё больше. Всё это казалось сказкой. Страшной и ужасающей. — Но душа не вернулась. Дочь не стала прежней.

— И он попросил помощи у Хранительницы душ, — прошептал Яр, и Кеос кивнул. — Неужели она откликнулась?

— Она сказала, что душа должна отдаваться за душу, — теперь продолжил Эверус. — Душа его дочери в обмен на душу девушки из рода Эндервуд, которой будут подвластны эти чёрные земли.

— Поэтому он оставил в живых Фараса? Ждал, когда у него появятся дети? — спросила я.

— Верно, Джесси. Он ждал наследницу. Но девочки так и не появлялись. Ваш случай — исключение, которого так ждал Талрем.

Или, если верить его словам, не исключение, а магия, которую применил Талрем, будучи связанным с моей матерью какой-то тайной.

— Но как он живёт столько лет? — спросил Данияр.

— Он проклял сам себя на вечные муки. Привязал свою жизнь к телу дочери, которое запер в своём поместье, скрытом в лесах Фаргоса. Умрёт тело — умрёт и он, — подвёл итог шаман.

— Но чтобы убить тело, в нём должна быть душа, иначе тело, поднятое некромантским ритуалом, бессмертно, — заключил Яр.

— Ты прав, мой мальчик, — кивнул шаман и вздохнул. — Именно поэтому я знал, что однажды наследнице рода Эндервуд придётся принять участие в страшном ритуале, чтобы отдать свою душу и оживить тело Аяны. Лишь тогда, убив её, можно уничтожить и Талрема, а с его смертью земли вновь станут плодоносными, а монстры исчезнут.

— И проклятие с моего рода спадёт?

— Оно не связано с Талремом. Как снять проклятие с твоего рода — мне неведомо, — отозвался шаман. — Но мне хотелось надеяться, что и от него мы избавимся, когда Эрелин принесёт свою душу в жертву. Ведь по сути, если бы ты вышла замуж, перешла бы в другой род, под защиту других предков, и была бы вероятность, что всё рассеется.

Звучит прекрасно, за исключением одного момента…

— Вы готовили мою сестру к смерти, — изумилась я.

— Да, — не стал отпираться шаман, — повторюсь, я спасал в первую очередь тебя, Джесселин, ведь видел на тебе метку истинной Данияра Раманского. Я не желал зла этому роду, что принёс процветание Малоземью и нашему миру в целом.

— Но теперь чернь на мне, — заметила я и голос предательски дрогнул.

— И я искренне сожалею об этом, — прошептал Кейн, и сердце сделало кульбит.

Как чувствует себя жертвенный агнец? Странно. Я всегда знала, что моя жизнь ничего не значит. Это лишь песчинка в пустыне. Я могла умереть в любой момент. Моя жизнь — сама по себе случайность. Но Кейн Эверус скрыл меня — от судьбы, от проклятия, от некроманта…

Я боялась смотреть на Яра. Слишком больно было. Я всегда верила, что у меня есть надежда. Всегда стремилась в будущее. Но всё оказалось зря. Будущее — не для меня.

— А тот кинжал, — я подняла взгляд на Кеоса, который выглядел отчего-то бледным, — он был окроплён кровью Аяны?

— Кровью Аяны во время ритуала. Всего таких кинжалов было пять — у каждого из верных Талрему людей. Мой мне достался от предшественника.

— Где остальные кинжалы?

— Два были уничтожены отступниками, осталось три. Свой я отдал. Есть ещё два. Один из сторонников Талрема сейчас в Энибурге, второй — в Фаргосе, охраняет тело Аяны.

— В Энибурге, — задумчиво протянул Яр. — Этими клинками можно убить некроманта?

— Нет, — покачал головой Кейн. — Клинок вытягивает магию, но не убивает его.

— Ослабление — уже кое-что, — задумчиво отозвался принц. — Как нам его найти?

— По змеиной татуировке на запястье. К сожалению, я сам не знаю, кто он, даже имени, он появлялся в замке Талрема лишь пару раз и никогда не снимал капюшон.

Это уже кое-что. Но какой толк от кинжала, когда единственный способ убить некроманта — оживить тело Аяны? Впрочем, меня тогда уже не будет: мою душу заберут в обмен на душу Аяны.

Я поёжилась. Вспомнила ещё кое о чём.

— По преданиям проклятие должен снять второй ребёнок, — тихо прокомментировала я. — Выходит, вторая Эрелин…

— Это поверье о втором ребёнке пошло оттого, что другие дети не