Узоры тьмы - Кэри Томас

Надо бы тебе поговорить с моим мужем. Его магическая специальность – почва, как ее питать и заботиться о ней, ибо на земле нет ничего более живого, чем почва. Прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем, корни растений питаются ею: пробиваются сквозь нее, ищут, готовятся.

– По правде говоря, – вмешалась Анна, – ваш сад совершенно не выглядит мертвым.

Зима и впрямь, казалось, никак не приглушила буйство сада Берти. Он выглядел прекрасным, как никогда, листва была по-прежнему густой, цвета мягкими и насыщенными, как зимний закат: высокие травы, бурые стебли, яркие цветы и огненные гроздья ягод. Чуть выше шептались темные, почти черные, вечнозеленые туи, в то время как голые ветви лиственных деревьев были окутаны зыбкой вуалью зимнего света.

– Хороший садовод знает, как поставить времена года себе на службу, а не бороться с ними. Да и капелька магии тоже никогда лишней не бывает, – подмигнула Берти.

– Маминому саду нипочем ни заморозки, ни снег, ни, наверное, даже ураган, – с гордостью добавила Роуэн.

– Но, цыплятки мои, все начинается вот с этого. – Берти показала им крохотное семечко. – Мой сад, мои растения, все, что мы создаем из них, начинается с семечка. С намерения. С первого слова заклинания. Зимой мы сажаем семена не только руками, но и сердцами, потому что все, что мы посадим сейчас, будет расти из темноты на свет. Я тебя утомляю, Эффи?

Та была занята тем, что пыталась носком ботинка перевернуть камень.

– Нет. Я вас внимательно слушаю. Семена – это очень интересно.

Берти сощурилась:

– А ты знаешь, что в давние времена ведьмы прятали заклинания в семенах?

– В самом деле? И что это были за заклинания?

– Очень могущественные. – Берти возвысила голос, перекрывая свист ветра. – Заклинания, способные усыпить целый город или породить шторм размером с целый континент, а то и смертоносные наговоры, слишком чудовищные, чтобы произносить их вслух. Быть может, ты захочешь подумать об этом, когда будешь сажать его в землю.

Она дала Эффи семечко, которое держала в пальцах.

Та посмотрела на него:

– Что это?

– Гортензия, моя дорогая.

– Очень смешно, – сморщилась Эффи.

– Вообще-то, да, – фыркнула Берти и покачалась с носков на пятки своих резиновых сапог. – Если хочешь, мы можем поиграть в одну маленькую магическую игру. В нее как раз играют в Материнский канун.

Упоминание игры и магии в одном предложении вновь заставило Эффи поморщиться.

– Что?

Берти подошла к подоконнику. Подвески музыки ветра над ее головой принялись вызванивать мелодию, в которой можно было безошибочно опознать «Двенадцать рождественских трав». Берти снисходительно усмехнулась.

– Это Билл у нас развлекается на досуге – мастерит эти подвески. – Когда она вернулась, в руках у нее была корзина, полная семян всевозможных форм и размеров – от луковиц до зернышек величиной с песчинку. – Она намного глубже, чем кажется с виду. Так вот, говорят, что, если спросить о чем-то Зеленопалую Богиню в Материнский канун, она ответит тем способом, какой удается ей лучше всего. Задай свой вопрос, выбери семечко, и растение, которое вырастет, и будет ее ответом на твой вопрос.

Воодушевление Эффи сдулось.

– Выходит, нам придется ждать, пока из семечка вырастет растение?

– Упаси Богиня, если Эффи придется чего-то подождать. Но нет, ждать тебе не придется. – Берти с многозначительным видом постучала себя пальцем по крылу носа. – Такова магия Материнского кануна.

– Это практически семенная лотерея, – просияла Роуэн. – Обыкновенно мы спрашиваем, что нас ждет в наступающем году. Помнишь год, когда из моего семечка вырос ядовитый плющ и мы ломали голову, зачем Богине понадобилось давать мне растение, которое вызывает мучительную зудящую сыпь?

– А потом в январе ты подхватила ветрянку и несколько недель чесалась без остановки, – фыркнула Берти. – О да, такое не забывается. – Она посмотрела на остальных. – Иногда Зеленопалая Богиня истолковывает просьбу буквально, а иногда может быть до отвращения загадочной. Ладно. – Она протянула корзину. – Ну, найдутся желающие попробовать?

– У меня есть одна идея. – Эффи обвела остальных взглядом. – Почему бы нам не спросить, какой у каждого из нас магический язык? Возможно, это даст нам что-то, от чего можно будет оттолкнуться. Я уже буду рада даже намеку. – В ее голосе прозвучала сдерживаемая досада.

– О, точно! – захлопала в ладоши Роуэн. – Мне такое даже в голову никогда не приходило.

– Я за, – подхватила Мэнди.

– Я тоже, – согласилась Анна, решив, что хуже от этого точно не будет.

Аттис отступил на шаг:

– Поскольку я свой язык уже знаю, я пас.

Все остальные, включая Анну, заглянули в корзину и нестройным хором произнесли:

– Какие у нас магические языки?

С этими словами они запустили руки в корзину. Рука Анны погрузилась глубоко в ее недра: у нее возникло такое ощущение, что дна может вовсе не оказаться. Семян в корзине были тысячи, и она понятия не имела, почему выбрала то, которое выбрала, однако, когда она вытащила руку, на ладони у нее осталась маленькая белая луковичка.

– Так, а теперь идемте, – произнесла Берти, ставя корзину наземь и увлекая девочек за собой в глубину сада. – Давайте немножко покопаемся в земле.

Их ноги, обутые в резиновые сапоги, увязали в мягкой почве; дыхание белыми облачками стыло в холодном воздухе. Сад показался Анне каким-то другим, обновленным, как будто с тех пор, как она была тут в прошлый раз, он изменил облик: заросшие цветами нетронутые лужайки переместились, возникли новые дорожки и арки, а ручей, сверкая и журча, тек по новому руслу. Все двигалось, шевелилось и росло прямо на глазах, а повсюду вокруг копошились травники, деловитые, точно рождественские эльфы.

– Они тоже сажают семена? – спросила Анна.

– Некоторые да, – отозвалась Берти. – А некоторые просто пришли посидеть с моими растениями, ибо они имеют самую большую силу именно сейчас, когда они живые и растут.

– Живые заклинания – мамин конек, – пояснила Роуэн. – Она лучшая из травников.

Берти скромно отмахнулась.

– И люди просто… сидят рядом с ними? – недоверчивым тоном переспросила Эффи.

– Ну, сидеть на них я бы точно не советовала.

Эффи закатила глаза, а к Берти между тем подошел Аттис:

– Но разве для того, чтобы испытать целительное воздействие растения, не нужно его проглотить или каким-то иным образом подвергнуться его влиянию?

– О, находясь рядом с растением, можно распрекрасно подвергнуться его влиянию. Взять вот хоть дядю Альфальфу.

Берти махнула в сторону мужчины, прикорнувшего в кресле.

– Он же спит, – сказала Мэнди.

– Вот именно! – отозвалась Берти. – Альфальфа страдает бессонницей, но, вздремнув поблизости от моей клумбы с лавандой, он забудет о бессоннице на несколько месяцев. Нет ничего более безмятежного, чем моя lavandula somnum, навевающая сладкие сны, эльфийская подушка. Она