Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

которого он принял за самоуверенного школьника, теперь стоял в нескольких метрах от него с безумной улыбкой и сияющим серебряно-золотым ореолом за спиной, направляя на него серп, что следующим ударом окончательно отправит Марка на тот свет. Он хотел бы верить, что это блеф, а свечение за спиной парня — его фантазия, но не мог не смотреть фактам в глаза. Богдан на протяжении, по меньшей мере, десяти минут сражался с опытным адептом Розенкрейц на равных, а большую часть битвы не доставал рук из карманов. Разве мог простой ребёнок продержаться в битве с пепельным так долго, нисколько не запыхавшись? Он определённо не уйдёт со складов живым…

Богдан собирался наконец перестать тянуть и, с бурлящей магмой жажды крови в сердце, сделать шаг к смирившемуся со своей участью, загнанному в угол зайцу, но что-то горячее вдруг прикоснулось к его затылку.

Он почти сразу догадался, что именно. Марк впервые был рад действиям своего единственного подчинённого и сам не заметил, как глубоко вздохнул, завидев знакомый силуэт. За спиной Богдана стоял Антон, приставив к его затылку дуло огненного пистолета и сверля брата взглядом так. Казалось, этими холодными глазами он быстрее превратит Богдана в кусок льда, чем выстрелит. Он ровным равнодушным тоном тихо проговорил, чтобы его услышал только Богдан:

— Подними руки и брось эту железку на землю.

— Брат, — нервно усмехнулся Богдан, лишь слегка стараясь скрыть презрение в голосе. — Так ты встречаешь своего младшего? Пепел окончательно застелил твой взор: ты уже готов приставить дуло пистолета к виску своей родни. Настолько было хреново?

— Прикрой варежку. — Не меняясь в лице и голосе, Антон посильнее вдавил дуло в затылок Богдана. — Не думаешь, что странно так неуважительно обращаться к человеку с пистолетом в руках?

— Уже и пошутить нельзя, — наигранно выдохнул Богдан, поднимая пустые руки над головой. — Считай, что я пришёл сюда приносить извинения от лица всей нашей ненормальной семейки. Кто же мог подумать, что нас встретят настолько холодно? Или, вернее сказать, горячо?

Вдруг из пустоты за спиной Антона вылетел длинный серебряный меч и едва не пронзил его правое плечо. Антон не мог увидеть этого и даже не шелохнулся, когда в паре сантиметров от него меч вдруг обвили огненные цепи, не дав достигнуть цели. Марк потратил все оставшиеся силы, чтобы в последний момент вскинуть руку и удержать клинок цепями, его ноги тут же подкосились, заставив осесть на колени.

От ярости, унижения и отчаяния он стиснул челюсти, но отныне был вынужден просто наблюдать, как попытается разрулить ситуацию этот бездарный. Надо отметить: иногда он и вправду появлялся очень кстати, как и в тот раз у библиотеки. Но в тот же самый раз так и не смог ничего сделать! Неужели наконец-то научился пользоваться своим же оружием? У пацана ещё не загорелась макушка. Антон уже способен контролировать силу огня?

Из-за складов вдруг показался второй пацан и окинул площадку обеспокоенным взглядом. Зрачки его сузились при виде Богдана и Антона, но Тихон тут же пришёл в себя и на ходу прокричал:

— Богдан! Это муляж, он не умеет стрелять!

Марк цокнул, обречённо прикрывая лицо ладонью. Похоже, кое-кто появлялся ещё более своевременно! Он успел несколько раз смириться с их с Антоном участью, но второй вдруг равнодушно ответил:

— Так уверен, что я не научился за эти несколько дней?

У Богдана кровь застыла в жилах, сейчас ему и впрямь стало не по себе. Он ярче чувствовал биополя пепельных и, в отличие от Тихона, вряд ли поверившего в слова Антона, сейчас сомневался меньше. Потенциал такого адепта с довольно большой вероятностью позволит ему полностью освоить нечто вроде огненного пистолета за несколько дней. Рисковать он не может: никому, кроме Антона, сейчас неизвестно, блеф это или он действительно, не колеблясь, выстрелит, если Богдан не будет следовать его указаниям.

Помимо этого он не знал, насколько сильно сгнила душа Антона за годы, проведённые в доме Полюсовых, и сможет ли он выстрелить не просто в человека, но и в собственного брата.

Однако в него уже выстрелили с другой стороны.

В его плечо бесшумно впилась маленькая колба с жидкостью светло-жёлтого цвета. Он не успел подумать о том, что это: сознание уже помутнело, а взгляд расфокусировался. Антон убрал пистолет и сделал шаг в сторону, чтобы Богдан, теряя сознание, не упал на него. В тот же миг в плечо Тихона впилась точно такая же колба, но он отключился куда быстрее Богдана.

Последнее, что он успел различить мутным взглядом, перед тем как окончательно потерять сознание — несколько адептов в чёрной форме, приближающихся к обелискам с разных сторон.

Глава 21. Я отправлю вас обратно в ад

Когда Света очнулась, первое, что осознала, — она в полной заднице.

Место, в котором она пришла в себя, было настолько тёмным, что не сразу поймёшь, открыл ты глаза, или всё ещё в отключке. Хоть как-то распознать местоположение помогал лишь густой запах сырости и плесени, от которого кружилась голова. Чёрт, она в подвале, что ли?! Был и третий, не самый типичный для подобного места запах. Она побывала в стольких подвалах и заброшках, что точно могла сказать: этот подвал явно не обычный. Нужно срочно оглядеться и понять, есть ли хоть какие-то преимущества в её положении…

Она попыталась приподняться на локтях, но тут же повалилась обратно, стукнувшись головой о твёрдый пол. Та и без того трещала от боли, словно Свету приложили затылком об асфальт несколько раз, пока тащили сюда. Теперь эта боль пульсировала вдвойне, а на старой шишке наверняка вырастет ещё одна. Во время тренировок в секции по боксу она часто падала, но ещё ни разу от того, что ей вкололи невесть что и, отправив в беспамятство, притащили в какой-то подвал!

Света бы сейчас, возможно, лежала на мягком ковре возле домашнего телевизора, смотря какое-то глупое, но смешное шоу вместе со всей семьёй под странные, не всегда уместные, но забавные комментарии Катерины. Однако у кое-кого были на волчицу другие планы. Поэтому она лежала на твёрдом холодном полу в полной темноте и с болью в затылке.

После школы они с Амалией решили сразу сделать все домашние задания на завтра, поскольку таковых было мало, чтобы затем целый вечер посвятить отдыху после тяжко перенесённого утром пробника по математике. Но затем Катерина, услышав победные крики сестёр, решила, что для достижения полного счастья им не хватает только сходить в продуктовый и вернуться оттуда с пятью