Ищущий свет - Е. Юань

Что же касалось необходимых для ковки ингредиентов, то и «Ученый-мистик» Катлея, и новоиспеченная «Путешественница» Форс в этом ремесле уже изрядно поднаторели, так что разжевывать им азы от лица господина «Шута» не требовалось.

В тот самый миг, когда Одри вкупе с напарницей уже изготовились активировать спасительные амулеты, дабы «Телепортироваться» прочь и переждать бурю пару-тройку минут в безопасности, Бутис, на чьем лице всё еще блуждала садистская, истеричная ухмылка, а в глазах плескалось первобытное безумие, внезапно окоченел.

Как бы остервенело он ни рвал жилы, распахнуть третий ярус «Шкатулки Былых Времен» ему было попросту не по зубам!

Крышка налилась поистине свинцовой, неподъемной тяжестью, словно наглухо спеленатая и задавленная мириадами незримых, наслаивающихся друг на друга оков, не оставляющих ни единого шанса на взлом.

Складывалось полнейшее ощущение, будто полубог тщится голыми руками раздвинуть врата в совершенно иное измерение, а не откинуть крышку какой-то жалкой шкатулки.

Долю секунды спустя, почуяв некую неописуемую угрозу, он резко переменился в лице. Пелена дикого безумия в его глазах стремительно растаяла, уступив место чудовищной, взрывоопасной смеси из искреннего шока, леденящей кровь оторопи и животного, первобытного ужаса.

Кап… Кап… С плоти Бутиса один за другим начали срываться и осыпаться сияющие сгустки света. Едва коснувшись земли, они неминуемо оборачивались гротескными, сотканными из ослепительной звездной пыли червями.

Эти полупрозрачные твари судорожно изгибались в полукольца, вылепливая из себя диковинные, мерцающие ореолы, до боли напоминающие вереницу призрачных, эфемерных врат.

И Бутис, чье тело находилось в самом разгаре болезненной метаморфозы, стремясь обнажить неполную форму мифического существа, просто взял и рассыпался. Он обрушился так внезапно и неотвратимо, словно карточный домик, вдребезги разлетевшись на куски.

С двумя влажными шлепками его глазные яблоки вывалились из глазниц и рухнули оземь, густо измазавшись в дорожной пыли.

В этих зенках намертво застыло выражение невыразимого, хтонического ужаса. В разительном контрасте с остальной, превратившейся в месиво тушей, они сохранили пугающую, гротескную первозданность.

«Мастер тайн» четвертой Последовательности, могущественный полубог, бесславно испустил дух прямо на месте.

Бам!

Следом «Шкатулка Былых Времен» — серебристо-черный ларец, щедро усыпанный россыпью самоцветов, — с глухим стуком приземлилась аккурат подле выкатившихся глаз Бутиса. С виду она казалась до смешного обыденной, ничуть не отличаясь от тех самых заурядных шкатулок для драгоценностей, что пылятся на туалетных столиках в покоях любой аристократки.

Тем временем над серой мглой, под сводами древнего дворца, Клейн с колоссальным облегчением выдохнул. Разрываясь от неподдельного недоумения, он медленно опустил зажатый в руке «Скипетр Морского бога».

Буквально секунду назад сыщик уже изготовился зачерпнуть мощь «Замка Истока», дабы обрушить на поле брани сокрушительный «Шторм молний» ангельского калибра и наглухо обрубить любые потуги Бутиса вскрыть третий ярус «Шкатулки Былых Времен». И кто бы мог подумать, что эта отчаянная, суицидальная авантюра «Святого Тайн» с попыткой утянуть всех за собой в могилу с треском провалится, потерпев глухое фиаско еще на самом старте!

Ведь едва «Суд» Сио благополучно разорвала дистанцию и покинула первую линию огня, она, строго следуя заготовленному сценарию, тут же вознесла мольбы господину «Шуту». Уловив этот набатный зов, Клейн немедля выкроил момент, воспарил над серой мглой и сквозь темно-красные звезды «Отшельника» и «Справедливости» взял разворачивающуюся кровавую баню под свой всевидящий колпак.

А в процессе марш-броска на второй фронт «Справедливость» Одри тоже улучила секунду для истовой молитвы, тем самым даровав Клейну власть пустить в ход её багровую звезду в качестве якоря для прямых, разрушительных ударов по материальной реальности.

Именно эта крошечная заминка и стала причиной того, почему подлинное тело Одри подоспело к месту сечи чуть позже леди «Отшельника».

«Опираясь на откровения „волшебного зеркала“ Арродеса, недра третьего яруса „Шкатулки Былых Времен“ таят в себе поистине хтоническую, леденящую кровь угрозу. Я-то грешным делом полагал, что „Истинный Творец“ ссудил эту дрянь Бутису исключительно ради того, чтобы в роковой миг устроить грандиозный, первобытный апокалипсис и во всей красе выгулять свой титул злого божества. И кому бы в голову пришло, что замок там наглухо заело…» — с этими мыслями Клейн искоса мазнул взглядом по глубокой багровой звезде мисс «Фокусника». Юноша с тревогой подметил, что светило намертво затянула пепельно-черная, густая корка. Звезда словно окоченела, напрочь лишив его возможности пронзить взором эту пелену и вынести вердикт о самочувствии писательницы.

С подобной вопиющей аномалией сыщик сталкивался впервые. Это кристально ясно вопило о том, насколько заоблачен калибр и непостижима мистика «Шкатулки Былых Времен».

А тот самый морок со «Спящей красавицей» и сокрушительное «Копье Лонгина», что он воочию лицезрел в бою, и вовсе подкинули ему щедрую пищу для дерзких размышлений:

Еще на той кулуарной сходке, выведав подноготную таланта «Воссоздание мистики», Клейн безжалостно отправил в утиль все свои прежние гипотезы насчет сказочного арсенала Бернадетт.

Изначально он всерьез полагал, будто великий император Рассел, черпая вдохновение из земных сказок, целенаправленно вылепил эти заклинания для своей ненаглядной дочурки. Либо же сама Бернадетт, оставшись сиротой после бесславной гибели отца, виртуозно соткала их из услышанных в детстве баек, дабы унять щемящую тоску. Однако нынче расклады кричали о совершенно ином: весьма вероятно, что львиная доля сказок, рожденных задолго до Первой Эпохи, и являла собой ту самую, первозданную «мистику»!

А это железобетонно означало лишь одно: корни тех самых небылиц уходят в подлинные, отгремевшие в материальном мире паранормальные инциденты. По мере того как слухи расползались в массах, они мало-помалу обрастали шелухой, превращаясь в байки. А уж потом всякие там литераторы брали их на карандаш, дотошно препарируя и перекраивая на свой лад.

'Это безупречно бьется с тем самым пророчеством о параде планет. Мистика ни на йоту не покидала этот мир, она всегда таилась где-то поблизости. Просто в «земную эпоху», предшествовавшую Первой, её до поры до времени наглухо сковывала и запечатывала некая непостижимая, хтоническая мощь…

И если моя теория бьет в яблочко, то на многие земные предания и небылицы теперь можно взглянуть под совершенно иным, пугающим углом… Немудрено, что на свет божий вылезло то самое «Копье Лонгина»… Одному богу известно, не завязана ли на мистику и байка о Персиковом источнике. Нужно будет при случае шепнуть леди «Отшельнику», пусть закинет удочки — глядишь, сумеет выковать из этой легенды какое-нибудь новенькое, зубодробительное заклинание…

До сих пор остается загадкой, успела ли Бернадетт вскарабкаться на ступень «Ученого-мистика» еще до того, как император сыграл в ящик. Будь оно так, сам черт ногу сломит, кто именно сотворил эту сказочную магию: то ли сам Рассел, сорвавшись на